Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

устроить так, чтобы мужчина, женатый на психически больной женщине, увлекся молодой, чрезвычайно красивой, вдобавок умной и образованной девушкой? В этом мире мало кто способен сохранять верность, а уж те, кто готов быть рядом не только в здравии, но и в болезни, — и вовсе музейная редкость. Так что нет, уважаемый Роман, колдовство ни при чем.

— То есть вы полагаете, что баба Фира была ведьмой, а Маргарита — нет?

— Вы намекаете на то, какого успеха добилась Маргарита? Не считаете, что женщина может оказаться настолько пробивной, сильной, умной и одаренной, чтобы из захудалой фабрики вырастить успешное предприятие и разбогатеть? И все это сама, без помощи со стороны и без колдовства? Тогда я удивляюсь, как вам вообще доверили писать книгу про «Дивью»!

Кажется, Лилия Макаровна рассердилась. Возможно, увидела в моих словах высокомерие и мужской шовинизм. Я поспешил уверить ее, что далек от мысли преуменьшить достоинства Маргариты, наоборот, восхищен ею.

— Но ведь в то, что и Фира была нерядовым человеком, вы верите?

— Трудно не верить своим глазам. Я сама видела мужиков, которых она от водки отвращала — трезвенниками делались. Был у нас такой Шлыков — на вид симпатичный, приличный человек, инженер, но гулял, а вдобавок жену избивал, детей поколачивал. Как-то жена не выдержала, пошла к Фире. Та сама, пока не попросят, ни во что не вмешивалась. Что вы думаете? Всю правую сторону у Шлыкова перекосило, рука отсохла: повисла плетью, он пошевелить ею не мог, врачи не сумели реанимировать. Да и лицо как будто книзу стекло. Уж понятно, прекратились и измены, и избиения, тихий стал, инвалид. Таких случаев много было. Кто сдуру Фиру обидит, тому непременно аукнется. Не ссорились с ней, а сама она просто так, по злобе никого не изводила, этого не отнять. Все знали: сильная ведьма. Рассказывали про нее и совсем уж дикие вещи, но я не верила. Вроде как она в свинью умеет превращаться, на людей ночами нападает. А моя соседка снизу поведала, что собственными глазами видела, будто ведьма шла по улице, и вдруг ее тень отделилась и поползла змеей во двор одного дома. А в доме том жила женщина, которая Риту обозвала, ругалась на нее. В тот же вечер та женщина померла. — Лилия Макаровна развела руками. — В это я, простите, не поверю. Хотя… Ведь после смерти Фира здесь, не уходит никуда. Не может или не хочет, охраняет свой дом. Вы ведь ее тоже видели, так что понимаете: нельзя не верить. Некоторые вещи просто есть — и всё.

Я понял, что вряд ли узнаю что-то еще, пришла пора прощаться. Дело шло к вечеру, а мне еще нужно поговорить с Соней.

Лилия Макаровна проводила меня до двери. Я вышел на лестничную клетку, как она вдруг произнесла:

— Конечно, никакими экстраординарными, экстрасенсорными способностями я не наделена, но всю жизнь работала с детьми, научилась разбираться в людях.

— Что же вам подсказывает интуиция? — спросил я, не понимая, к чему она клонит.

— Вы приходили и задавали вопросы не потому, что собираете материал для книги. Вас что-то мучает, вы мечетесь и не знаете, как поступить, надеетесь найти подсказку хоть где-то, хоть у кого-то. Вы крайне встревожены и напуганы, я еще в первую нашу встречу заметила. Но тогда можно было списать ваше состояние на встречу с покойницей, у любого человека нервы не выдержат. Но сейчас я вижу: дело не в этом.

— Вы на диво проницательны, — пробормотал я.

Не люблю, когда пытаются лезть мне в душу.

— Вам нелегко приходится. Примите совет: не хватайте то, что находится на поверхности, за то, что вам хотят навязать, даже если это выглядит хорошо и кажется правильным. Копайте глубже. Или выбросьте мои слова из головы, на что вам бредни глупой старухи.

— Спасибо, — искренне сказал я. — Вы мудрая женщина, приму ваш совет с благодарностью.

Чуть позже, когда я уже вышел из подъезда, мне подумалось, что совет верен, но как быть с тем, что разные люди предлагают мне разное — каждый свое. Как поступить в этом случае?

Никакая Лилия Макаровна тут не поможет.

Придется решать самому.

Глава двадцать четвертая

Соня, Соня…

Я не просто жалел ее; это была не просто симпатия или зарождающееся сильное чувство, но нечто большее. Я чувствовал родство душ, наше сходство.

Мы оба — запертые. Люди, которые волею судьбы оказались в замкнутом мире. Я, наверное, сам выстроил стену вокруг себя после исчезновения из моей жизни Полины, у меня все валится из рук, перестало получаться, я не могу обрести покоя. Соня — жертва обстоятельств: смерти сестры, болезни (или особой душевной организации), мачехи (возможно!)

Я не могу выбраться из клетки, в которую загнал себя сам.

Соня тоже не может — но не по своей вине.

И это не говоря о том, что и она, и я живем в страхе перед будущим, бежим от прошлого и — пора уже признаться! — видим и чувствуем то, чего не видят многие другие. Призраки, нечисть, ведьмы, неведомые дивьи люди — я и сам понимаю, что это дико звучит. Нормальный современный человек о таком всерьез не задумывается, но что делать, если в Чернопади, в уральской глуши, потустороннее внезапно обрело силу и стало явью?

И я, и Соня напуганы, растеряны, подавлены, но, когда я шел по улице городка, покинув квартиру Лилии Макаровны, то четко осознал: выбраться мы можем только вместе. И буквально, в прямом смысле — из Чернопади, и из той ловушки судьбы, в которой оба оказались.

В этом я пытался убедить Соню, когда в семь вечера мы сидели за столиком «Уралочки». На том же месте, в тот же час, как говорится.

Соня выглядела неважно: бледная, губы искусаны, глаза провалились. Такое ощущение, что она вообще не спит и не ест. Вот и сейчас, хотя я хотел заказать для нее полноценный ужин, Соня отказалась и сидела над салатом. Я пил третью чашку кофе, хотя зарекся накачиваться кофеином на ночь — нормальный сон и без того редкий гость.

Но если не кофе, то алкоголь, а это еще хуже.

Я честно рассказал Соне обо всем, где был, с кем говорил, что видел. Она слушала, склонив голову, не перебивала.

— Соня, я понимаю, через что ты прошла, — сказал я, завершив свою речь, и она вскинула голову, посмотрела на меня горящими глазами, в которых сверкали слезы.

— Вот только не надо душеспасительной чуши, прошу тебя! Ты