Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

с ней. В настоящее время зрительные и слуховые обманы восприятия отрицает», — прочел я и вспомнил, что Соня говорила мне, будто Сима явилась ей и убедила жить дальше.

Так что да, Соня справилась — может, даже с помощью покойной сестры.

В строке диагноза значилось: «Депрессивный эпизод тяжелой степени без психотических симптомов — F32.2».

— Получается, у Софии депрессия, но она не… — Я не мог подобрать подходящего слова. — Она не душевнобольная, у нее нет шизофрении или чего-то подобного?

— Тяжелого психотического расстройства, подобного материнскому, мы не диагностировали, — ответила Вера Ивановна. — Однако состояние Софии далеко от стабильного, как вы бы сказали, нормального. У нее серьезные психические проблемы, суицидальная попытка в анамнезе, есть все основания для беспокойства о ее самочувствии.

В папке имелись записи о нескольких амбулаторных визитах за 2022–2024 годы: первый — через месяц после неудачной попытки суицида, второй — через три месяца, потом — примерно раз в год. Доктора (сначала Вера Ивановна, позже — профессор Карпов) писали сухо и коротко:

«Сон удовлетворительный на фоне терапии. Суицидальные мысли отрицает. Настроение неустойчивое. Продолжает тяжело переживать смерть сестры. Значительную часть времени проводит дома. Рекомендовано продолжать назначенную терапию, психотерапию».

«Суицидальных тенденций не выявлено. Пациентка сообщает о периодических сновидениях с участием умершей сестры, отмечает, что временами ощущает ее присутствие. К переживаниям относится двойственно: понимает, что они связаны с горем, одновременно говорит, что Сима иногда находится рядом».

Последняя запись касалась Маргариты. Доктор Карпов отмечал «выраженную напряженность в отношениях с мачехой», писал, что София убеждена: та хочет контролировать ее жизнь, распоряжаться принадлежащей ей долей предприятия, желает добиться ее госпитализации.

С этим, пожалуй, не поспоришь.

Я прочел, что «со слов родственницы» София «высказывает опасения, будто мачеха способна причинить ей вред, отказывается от приготовленной в доме пищи, использует отдельную посуду».

Похоже, сама Соня ничего об этом доктору не говорила, как молчала и о том, что считает Маргариту ведьмой, и о невозможности покинуть Чернопадь, поскольку мачеха заколдовала ее. Очевидно, Соня опасалась откровенничать, понимала: это прозвучит совсем уж безумно и даст докторам возможность поставить ей серьезный диагноз.

Что вся эта информация давала мне? По сути, ни та, ни другая не врали: Соня и впрямь нездорова, она честно рассказала о суициде и всем остальном; Маргарита вовсе не пытается запихнуть здорового человека в психушку: девушка и впрямь нуждается в помощи, и никто не собирается применять к ней карательную психиатрию.

У Веры Ивановны зазвонил телефон, и она вышла, извинившись, оставив меня одного. Я взял в руки толстую папку: пришла пора взглянуть на внушительную историю болезни Марины Смолиной. Вера Ивановна, кстати, мало чем помогла бы, разве что медицинские термины объяснила: она не работала в клинике в тот период, не знала Марину лично.

Усевшись за стол, я углубился в изучение документов.

Глава двадцать вторая

Примерно через час вернулась Вера Ивановна, спросила, закончил ли я, остались ли вопросы.

К тому моменту я просмотрел все, что имелось в папке. Были здесь в основном рукописные записи, реже — распечатки, а разобрать почерк не всегда удавалось. Врачи же мало того, что пересыпают речь сложной терминологией, так еще и пишут так, что ничего не прочитаешь.

Так что да, вопросы у меня возникли, хотя в голове сложилась цельная картина. Дневник наглядно, ярко демонстрировал, насколько все было плохо, а записи докторов подтверждали это.

Марина была тяжело больна — классическая сумасшедшая. Родители, наверное, опасаясь насмешек и пересудов, не показывали дочь докторам в детстве и ранней юности, а если и показывали, то не местным, потому что в этой клинике она стала наблюдаться лишь после рождения близнецов в декабре 2003-го. К тому же, вероятно, беременность и роды усугубили психическое состояние Марины.

Первое тяжелое ухудшение здоровья случилось осенью 2004-го. В медкарте говорилось, что Марина «жалуется на сильные головные боли, «грызунов» внутри головы, испытывает панические приступы страха, временами не узнает себя в зеркале».

Затем, насколько я понял, в жизни больной появилась баба Фира со своими чудодейственными травами, поскольку никаких обращений к докторам на протяжении двух лет не было. Потом ведунья скончалась, и состояние больной стало стремительно ухудшаться.

В клинику она явилась добровольно, но под сильным давлением мужа, он ее буквально за руку привел. Шел две тысячи шестой год. Марина была госпитализирована, поводом послужили «выраженное изменение поведения, нарушение сна, постоянная тревога, высказывания необычного содержания, эпизоды страха, подозрительность».

В медкарте имелась запись: «Со слов мужа, в течение последних недель фактически не спит, подолгу находится одна в комнате, не желая выходить, прислушивается к чему-то, утверждает, что в доме находится посторонняя женщина, которую называет Няней. При этом, по словам супруга, няня в семье не работает, посторонние лица в доме не проживают».

На машинке был отпечатан психический статус: «Сознание ясное. Ориентирована в месте, времени и собственной личности правильно. Контакт формальный, на вопросы отвечает не всегда по существу. Сообщает о необычных ощущениях в области головы: «пустоты», «перегородки», «кто-то грызет изнутри». Уверена в реальности данных ощущений. Сообщает о женщине, которую называет Няней, разговаривает с ней, получает от нее советы».

Доктора квалифицировали все это как «сенестопатические переживания, бредовые идеи соматического содержания» и диагностировали у Марины «неорганический психоз неуточненный — F29».

Спустя три недели Марина выписалась из стационара с положительной динамикой и списком рекомендаций: поддерживающая терапия, психотерапия, витамины. Женщина стала спокойнее, начала лучше спать; галлюцинации прошли, Марина стала понимать, что многое ей лишь мерещилось. Вместе с тем, как сказала Вера Ивановна, это могло означать и некое лукавство: больная научилась говорить врачу «да-да, я все понимаю», но на самом деле продолжала верить в свой бред.

Из Марининого дневника можно было сделать ровно такой вывод, ведь она не сомневалась в существовании Няни и прислушивалась к ее советам.

Дата следующей госпитализации была неразборчива, но последовала она вскоре после первой. Марине вновь стало хуже, поскольку она самостоятельно прекратила принимать назначенные ей препараты: «Со слов пациентки, лекарственные препараты принимать отказывается, поскольку «Няня сказала, таблетки портят голову, химию пить — только травиться, а травы помогают». Сообщает, что принимает растительные отвары собственного приготовления. Состав назвать затрудняется. Утверждает, что «Няня» показывает ей необходимые растения».

На сей раз у Марины диагностировали параноидную шизофрению в стадии обострения — F20.0. Но главным, на что я обратил внимание, были показатели крови: сильное повышение АЛТ/АСТ. Больной рекомендовали обследование, чтобы исключить токсическое поражение печени.

Получается, Марину в самом деле травили? Имя Маргариты, которая играла ключевую роль (что явствует из