Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Но и на первый мой жалкий призыв мне не ответили. А разве я ждал?

Когда открывал дверь ванной комнаты, видел, что рука дрожит, будто у больного болезнью Паркинсона. Влажное полотенце противно липло к коже, как мокрые бинты. Вода стекала с волос на плечи и спину.

В коридоре было пусто. Полины не было.

Конечно, ясное дело, не было, болван!

Откуда ей взяться?

Водки бы.

Нет, нельзя, даже если бы удалось достать, купить, заказать, потребовать, чтоб принесли. Нельзя раскисать — завтра у нас с Соней важный день. Еще немного, и все наладится. А Полины нет. Как говорит мудрый дружище Макс? Надо учиться жить без нее.

Тошнота отступила, в голове прояснилось. Я вытерся насухо, оделся в махровый халат, сел за ужин. Еда немного остыла, но все равно была вкусной. Я проголодался, проглотил все в два счета, потом еще и чаю выпил.

Прилагая все усилия, чтобы не пускать в голову мысли, которые могли деморализовать меня, я с облегчением увидел, что уже одиннадцатый час.

Где вы, мои волшебные пилюли, которые отправят меня в мир снов без сновидений? Представив, как сейчас приму лекарство, вытянусь на кровати и прикрою глаза, я услышал стук в дверь.

Не хотелось никого видеть, но отворить придется. Я повернул ручку и…

Полина. За дверью стояла и смотрела на меня Полина! Она пришла ко мне в той же одежде, в какой и уходила: алая футболка, черные джинсы; волосы заплетены в косы, на губах — улыбка.

На меня обрушился девятый вал, с гор сошла лавина и потащила меня — в прошлое, в тот день, когда я в последний раз смотрел Полине в глаза, когда мог коснуться ее, сказать что-то — и услышать ответ. Только она сказала то, чего я никак не ожидал услышать, то, что надломило меня — и с той поры я живу с этим разломом в душе. Из дыры в сердце веет холодом, он выстуживает меня внутри, и мне не согреться, никогда, никогда…

— Почему ты сделала это? Зачем? Ведь когда-то мы были счастливы.

Она смотрела в упор, а потом лицо стало оплывать, стекать вниз, как свечной воск, размываться. Я отпрянул, зажмурился, а спустя мгновение увидел за порогом Соню.

Что же со мной? Что?

Когда читал дневник Марины, записи психически больного человека вызывали во мне жалость одновременно с оторопью и содроганием. Несчастный, который не видит того, что есть на самом деле, и видит то, чего нет, — разве может быть более незавидная участь?

Но теперь это же творится со мной. Я болен, измучен, одинок, мне страшно. Конечно, Полины тут нет. Как я мог поверить?

— Зачем ты пришла? — шепчу я и вижу ее косы, Соня заплетала их точно так же, как Полина. Вижу ее джинсы и парку кирпичного цвета. — Я думал, ты — это она.

А дальше происходит еще одна метаморфоза: передо мной оказывается Маргарита. Соня превратилась в нее, и красивое, аристократическое лицо кажется мне ужасным, злым, насмешливым.

— Что с вами такое? — почему-то снова выкает она. — Вам плохо?

Голос мужской.

И в этом нет ничего странного, потому что никакой Маргариты нет — как не было и Сони, и Полины. Это Андрей — всего лишь Андрей.

Я яростно потер глаза. Хотелось отхлестать себя по щекам, чтобы как-то очухаться, но не было сил: тело словно ватное, руки-ноги не слушаются. Я оперся рукой на стену.

— Все отлично, я только…

Что? Что ему сказать, чтобы он поверил и не растрепал всем, что писатель Роман Аверьянов — псих? Ладно, не все ли равно? И кому есть дело до писателя Аверьянова, о котором и в расцвете его славы в Чернопади знать не знали, а теперь и подавно.

— Я собирался прилечь, — выговорил я.

— Мне показалось, я слышал крик.

— Вам показалось.

— Точно все хорошо?

Я кивнул.

Наконец он убрался, а я пошел в ванную, умылся, долго смотрел на текущую в раковину воду и твердил: «Приди в себя! Встряхнись! Соня нуждается в тебе».

Потом вернулся к запланированному: принял лекарство, лег. Мне даже удалось уснуть, но мучения мои не прекратились. Некая сила, вознамерившаяся, по-видимому, добить меня окончательно, еще со мной не закончила.

Сон мой был беспокойным. Мне снилось что-то муторное, изматывающее. Бывают такие сны — бессодержательные, бессмысленные, когда не помнишь, что снилось, но просыпаешься поутру в смятой постели, на влажных простынях, уставшим и с четким ощущением беды, надвигающейся катастрофы.

Вот и я проснулся точно так же, с одной лишь поправкой: пробуждение произошло не в кровати.

Я открыл глаза резко, безо всякого плавного перехода от сна к бодрствованию, и обнаружил себя стоящим на улице, возле забора. Темно, адски холодно — позже выяснится, что сейчас около пяти утра, а из одежды на мне лишь банный халат. Получается, я встал с кровати, взял его с крючка, накинул и отправился во двор.

Сомнамбулизм? Никогда со мной такого не было! Или было? Кто скажет, ведь я давно живу один.

Свет в окнах моего номера не горел (хорошо, хоть двойника своего я на сей раз не увидел, только очередного призрака не хватало), кругом — ни души.

Голова слегка кружилась, и я неуверенной походкой двинулся обратно к гостинице. Когда подходил ко входу, меня охватило чувство, что мне в спину кто-то смотрит. Я обернулся, не задумываясь, и посмотрел в сторону леса. Вроде бы заметил движение, но не поручился бы, что это не ветер шевелит ветки.

Нет, ничего не увидел, но в то же время поклялся бы, что между деревьями, возле понуро опущенных еловых лап, кто-то есть. Один силуэт? Два? Десятки? Не могу сказать. Хуже того, я не могу сказать, стоит ли верить себе.

Входная дверь в гостиницу была открыта. Очевидно, я сам открыл ее, когда выходил непонятно сколько времени назад. Где же Андрей? Ночному администратору разве не полагается находиться на рабочем месте?

Но будь он на посту, наверное, остановил бы меня, разбудил. Значит, его и тогда здесь не было.

В голову пришла мысль, заставившая меня похолодеть. Если я не помню, как и зачем оделся и вышел на улицу, то точно так же могу и не вспомнить, если сделал что-то плохое! Вдруг я ударил Андрея? Вдруг убил?

Как я дошел до всего этого? До подобных мыслей?

Не стоило приезжать сюда, это была ошибка. Чернопадь калечит души. Мою — сто процентов.

Раздались шаги, и взлохмаченный, заспанный Андрей