Читать книгу - "Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский"

может позволить себе, чтобы цифровой проект выглядел слабее тех, кто его боится.

— А если его боятся не потому, что люди тёмные, а потому что он уже дал для этого повод? — спросил Алексей.

Рогов ответил сразу:

— Тогда тем более нельзя выглядеть слабее.

И вышел.

Юрист — за ним. Мужчина из цифровой безопасности забрал ноутбук. Последний сотрудник, так и не представившийся, аккуратно закрыл за собой дверь.

После их ухода в переговорной стало тихо.

Не облегчённо. Просто тихо.

Света села первой.

Потом встала.

Потом снова села.

— Ну всё, — сказал Егор. — Теперь нас либо заменят, либо «повысят» до официальных производителей эвфемизмов.

— Не сейчас, — сказала Света.

— А когда? Когда мы сами начнём строить карту опасных жителей?

Игорь закрыл ноутбук.

— Я не хотел…

— Я знаю, — сказал Егор.

На этот раз без злости.

— Именно это и страшно.

Лидия Аркадьевна подняла лист с исправленной формулировкой.

— До утра они ждут список активных источников обсуждения, — сказала она.

Никто не ответил.

— Не мнений. Не тем. Людей, — добавила она.

Света медленно опустила голову.

Игорь смотрел на стол так, будто надеялся, что данные можно как-то загнать обратно в нейтральность.

Алексей вдруг понял, что кризис в институте теперь вообще не про «Контур».

Не про карту.

Не про индекс.

Даже не про город.

Он был про гораздо более простую вещь: можно ли ещё заниматься людьми после того, как тебе предложили сначала отделить правильных от мешающих.

Егор встал.

— Я пойду покурю в неположенном месте, — сказал он. — В рамках конструктивной реакции на дестабилизацию.

И вышел.

Света не остановила.

У себя за столом Алексей открыл телефон.

Та самая запись из-под стола всё ещё была на месте.

Долбоеб свой-чужой — это человек, которому проще объявить другого опасным, чем признать, что тот просто не согласен.

Он долго смотрел на неё.

Потом открыл файл дома, уже поздно вечером, и дописал только одну фразу:

Самый удобный враг — тот, кого сначала лишили права быть человеком.

Он сохранил файл.

Через минуту пришло письмо из города.

До 09:00 просим передать перечень активных источников обсуждения с классификацией по характеру влияния.

Алексей перечитал сообщение дважды.

Потом закрыл ноутбук.

Не потому, что день закончился.

Просто потому, что следующая граница уже лежала не в тексте.

Глава 16. Протокол любви

НИИ: «Коммуникативная оптимизация близких отношений».

Алексей: «Долбоеб спасательный».

В девять ноль семь Лидия Аркадьевна отправила письмо.

Алексей видел, как она это сделала.

Она сидела за своим столом, в очках, с чашкой давно остывшего чая, и смотрела на экран так, будто письмо не было письмом. Будто это была дверь, которую надо открыть, зная, что с другой стороны уже стоят люди и вежливо спрашивают, почему ты так долго.

Текст они правили сорок минут.

Сначала Света написала: «НИИ не считает возможной передачу персональных данных граждан без предусмотренной законом процедуры».

Лидия сказала:

— Слишком прямо.

Егор сказал:

— В этом вообще-то цель.

Игорь предложил: «Институту требуется дополнительное время для верификации критериев классификации».

— Слишком мягко, — сказала Света.

— Зато живо, — ответил Игорь.

Алексей ничего не предлагал. Он сидел у стены, пил кофе из автомата и думал, что удивительно много людей сейчас заняты тем, чтобы не написать простую фразу: мы не дадим вам список тех, кого вы хотите сделать проблемой.

В итоге Лидия отправила так:

«Персональная классификация активных участников общественного обсуждения требует дополнительной методологической и правовой верификации. НИИ готовит аналитические материалы в обезличенном виде и представит позицию по дальнейшему формату взаимодействия в кратчайшие сроки».

Егор прочитал и сказал:

— “В кратчайшие сроки” — это когда мы все умрём, но постараемся до обеда.

Лидия нажала кнопку «Отправить».

В комнате стало тихо.

Все посмотрели на экран, словно письмо могло вернуться обратно с пометкой: «Вы уверены?»

Оно не вернулось.

— Ну, — сказала Лидия Аркадьевна. — Теперь ждём.

— Чего? — спросил Егор.

— Ответа.

— А я думал, последствий.

Ответ пришёл в одиннадцать сорок.

К этому времени Игорь успел трижды перестроить таблицу «активных источников обсуждения», Света — удалить из альтернативной справки слово «тревожность» и вернуть его обратно, а Алексей — открыть файл с собственными заметками и закрыть, не написав ни слова.

Письмо было короткое.

«Ввиду сложности вопроса срок предоставления материалов продлевается до 09:00 пятницы.

Просим включить в материалы перечень приоритетных участников обсуждения с оценкой характера их влияния.

В случае непредоставления НИИ будет считаться отказавшимся от дальнейшего внедрения проекта “Контур”.»

Подпись была не Рогова.

Подпись была длиннее, должность — выше.

Егор прочитал письмо с экрана Светиного ноутбука.

— Ну вот, — сказал он. — Нам дали ещё три дня, чтобы добровольно стать мудаками профессионально.

— Семьдесят два часа, — автоматически уточнил Игорь.

— Спасибо, Игорь. Теперь я чувствую масштаб трагедии точнее.

— Там не написано «три дня», — сказал Игорь. — Там написано до девяти утра пятницы. Это меньше.

— Как хорошо, что у нас есть человек, который умеет ухудшать моральный климат арифметикой.

Лидия Аркадьевна не слушала.

Она распечатала письмо, положила его на стол и разгладила ладонью.

— Значит, так. Нам нужен вариант ответа.

— Он у нас есть, — сказала Света. — Обезличенная карта причин конфликта. Без фамилий. Без профилей. Без ранжирования.

— Им нужны люди, — сказал Игорь.

— Им нужны причины, — сказала Света. — Просто они не привыкли их видеть.

— Света, — устало произнесла Лидия. — Я понимаю. Но они прямо пишут: перечень приоритетных участников.

— А мы прямо напишем: «участники не являются проблемой».

— Ты правда думаешь, это сработает?

Света посмотрела на неё.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что, если мы один раз сделаем им список, дальше всё будет очень быстро. И очень тихо.

Егор кивнул.

— Вот. Наконец-то кто-то сегодня сказал слово «тихо».

Игорь закрыл ноутбук.

— А если не сделаем, проект заберут.

— Возможно, — сказала Света.

— Не возможно. Заберут. И будут делать то же самое без нас.

— Может быть.

— Не “может быть”. Точно.

Света вдруг повысила голос:

— Игорь, я знаю!

Он замолчал.

— Я знаю, что его заберут. Я знаю, что нас заменят. Я знаю, что они найдут людей, которые составят им список быстрее, аккуратнее и с красивой