Читать книгу - "Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский"

наклонилась к Алексею.

— Слышишь?

— Да.

— Вот это и есть ваша главная беда.

— Какая?

— У вас всё время есть кто-то между человеком и решением. Алгоритм, индекс, процедура, пилот, модель. А потом никто не оказывается тем, кто действительно сказал: “да, это сделали мы”.

Алексей ничего не ответил.

Потому что она была права.

Дома он открыл файл только в первом часу ночи.

Долго сидел над пустой страницей.

Потом написал заголовок:

Долбоеб адаптивный

И остановился.

Почти всё уже было сказано днём — Егором в столовой, Викой в кабинете, мужчиной на собрании, женщиной в пальто, даже этим тренингом с безопасной искренностью.

Алексей напечатал только одну строку:

Долбоеб адаптивный не притворяется нормальным — он просто слишком быстро понимает, что ненормальным быть невыгодно.

Он перечитал фразу.

Не добавил больше ничего.

Глава 15. Свой — чужой

НИИ: «Поляризация в условиях прогнозируемого конфликта».

Алексей: «Долбоеб свой-чужой».

К десяти утра в НИИ уже чувствовалось, что день пойдёт плохо.

Не по расписанию — расписание как раз выглядело подозрительно аккуратным. Переговорную забронировали с девяти до двух. Максим Селезнёв таскал воду и стаканы так, будто институт внезапно начал уважать гостей. На вахте лежал список фамилий, и вахтёрша, обычно разговаривавшая с миром как с плохо воспитанным родственником, теперь отвечала в трубку почти шёпотом.

Плохо было по-другому.

По тому, как Света ходила по коридору не с ноутбуком, а с телефоном.

По тому, как Лидия Аркадьевна дважды закрыла дверь кабинета, хотя обычно держала её приоткрытой.

По тому, как Игорь уже в десять ноль пять ни с кем не спорил.

Алексей увидел Свету у лестницы.

— Что случилось?

Она показала экран телефона.

Канал «Не ваш контур» за ночь вырос почти в четыре раза.

Вверху висел новый закреп:

Если система учится видеть в людях риск, люди рано или поздно научатся видеть риск в системе.

Ниже шли посты.

Скриншот внутренней карты районов.

История про школу, где подростка пытались включить в профилактический кейс.

Скрин письма с вакансией, где фигурировал «низкий поведенческий риск».

Фрагмент районного чата с вопросом: «Кто дал им право заранее решать, что у нас будет конфликт?»

И среди этого — слишком аккуратные публикации, одинаково написанные, одинаково злые, одинаково удобные для пересказа по телевидению.

— Город уже звонил? — спросил Алексей.

— Дважды.

— И?

— Едут.

— Кто?

— Рогов. Юрист. Кто-то из цифровой безопасности.

— Отлично.

— Нет, — сказала Света. — Не отлично.

Она убрала телефон.

— Лидия просила всех в переговорную через десять минут. И, Лёш…

— Что?

— Сегодня лучше без импровизации.

Он посмотрел на неё.

— Значит, будет плохо.

— Значит, постарайся хотя бы сначала дослушать.

В переговорной уже сидели Егор, Игорь и Лидия Аркадьевна.

На столе стояли бутылки с водой, которые никто не трогал. На экране была открыта карта активности обсуждений: районы, всплески упоминаний, линии репостов, пики по времени. Всё выглядело научно, холодно и почти успокаивающе.

Если не знать, что речь идёт о людях, которые просто начали бояться.

— Коротко, — сказала Лидия. — Часть публикаций в канале и районных чатах явно синхронизирована. Игорь нашёл повторяющиеся шаблоны. Город считает, что это координированная атака на проект.

— А это атака? — спросил Егор.

Игорь сразу ответил:

— Частично — да.

— А частично?

— Частично — нет.

— Хорошо. А теперь скажи то же самое так, чтобы это услышали те, кто приедет.

Игорь сжал губы.

— Я скажу, как есть.

— Нет, — сказал Егор. — Ты скажешь так, чтобы из твоих слов потом сделали красивую охоту на недовольных. Мы уже видели это с «ВекторПлюсом». Сначала риск, потом мера, потом мера как доказательство риска.

Света села ближе к столу.

— Именно поэтому надо быть очень точными.

— Нет, — сказал Егор. — Именно поэтому надо перестать делать вид, что точность кого-то спасает, если сверху уже хотят список виноватых.

Лидия посмотрела на него долго.

— Сегодня, пожалуйста, без спектакля.

— Это не спектакль, — сказал Егор. — Это жанр “приличные люди пытаются не заметить, что их уже просят стать гнидами”.

В комнате стало тихо.

Алексей смотрел на карту.

Там уже были не просто районы. Там были узлы, связи, кластеры, маршруты репостов. Картина выглядела так, будто город вот-вот начнёт картографировать не проблемы, а самих несогласных.

И самое неприятное — технически это уже было почти готово.

Рогов приехал в одиннадцать без пяти.

С ним были женщина-юрист в сером костюме, молодой мужчина из цифровой безопасности и ещё один сотрудник, который не представился вообще. Максим проводил их в переговорную с той подчеркнутой торжественностью, с какой обычно провожают людей, после визита которых либо дают деньги, либо забирают смысл.

Рогов поздоровался со всеми так, будто они собрались обсуждать не кризис, а поздний, но в целом нормальный этап проекта.

— Доброе утро, коллеги. Давайте без драматизации.

Егор тихо пробормотал:

— Это всегда хороший старт.

Рогов услышал, но не отреагировал.

Юрист открыла папку. Мужчина из цифровой безопасности уже подключал ноутбук.

— Ситуация следующая, — сказал Рогов. — Вокруг «Контура» фиксируется координированная дестабилизация обсуждения. Нас не интересуют эмоции. Нас интересует отделение искренней обратной связи от внешнего разогрева.

— “Разогрева”, — повторил Егор. — Уже тепло.

— Егор, — тихо сказала Света.

Рогов продолжил:

— Город не собирается никого преследовать. Но город обязан понимать, где заканчивается критика и начинается манипуляция.

— А вы это уже понимаете? — спросил Алексей.

— Поэтому мы здесь.

Это прозвучало почти вежливо.

Мужчина из цифровой безопасности вывел на экран таблицу. В ней были цепочки публикаций, частота постов, повторяющиеся формулировки, время появления ключевых слов.

— Мы видим признаки согласованной кампании, — сказал он. — Повторяющиеся паттерны, координированные вбросы, усиление недоверия через эмоционально окрашенные маркеры.

Егор посмотрел на таблицу.

— “Эмоционально окрашенные маркеры” — это, видимо, слова “вы охренели”.

Юрист впервые подняла глаза.

— В том числе.

— Очень опасная лексика, — сказал Егор.

Лидия вмешалась раньше, чем Света успела его одёрнуть.

— Пожалуйста, ближе к сути.

Рогов кивнул.

— К сути так к сути. Нам нужен от института аналитический контур разделения. Кто здесь жители, испуганные и недовольные. Кто активисты. Кто внешние акторы, сознательно разгоняющие панику. И где находятся узлы, через которые напряжение становится массовым.

Света медленно выпрямилась.

—