Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

напомнить? Фашисты, уроды, нелюди. Выродки, животные, твари. Помните, что вы о нас говорили? Помните, что писали про нас на сайтах своих уродских? Вот все ровно так и есть. Правду писали. Сволочи, фашисты, садисты. Ни перед чем не остановятся. За все будут мстить. Домой придут к вам, двери выбьют и будут убивать вас и детей ваших, если вы их не остановите, – так вы писали? И смотрите-ка – все так и вышло. Пришли домой, двери выбили и убивают вас сейчас. Видите, правду о нас говорят.

Еще один удар. У Володи выбиты зубы. Полон рот зубов, которые нужно теперь как-то распределить внутри рта. Он думает о том, что как раз собирался удалять восьмерку: а достали ли они до восьмерки? Это надо далеко и глубоко бить. Восьмерку удалить тяжело, она крепко сидит. Большие деньги нужны, чтобы восьмерку удалить. Бесплатно удаляются только передние – раз-два, и нету. Легкие зубы, бесплатные.

Это похоже на сон, понимает Володя. Сон, где выпали все зубы и руки в крови.

– Нелюди! – кричит Володина жена, пытаясь не пустить Катю и ее спутников в спальню.

– Да, мы нелюди! – безразлично говорит Катя, отталкивая ее. – Я же сразу сказала. Всё, что ваши про наших пишут, чистая правда.

Начинается обыск. Катя и ее спутники ходят по квартире, вываливают на пол все книги с полок, сметают с тонких досточек серванта посуду, срывают с кровати постельное белье, спортивно бьют ногами подушки, распахивают шкафы.

– А что вы хотели? – говорит Катя, отталкивая ногой Володину жену, пытающуюся отнять у нее планшет и старенький нетбук. – Чтобы мы как люди себя вели? Для этого надо признать, что мы люди. А вы у нас это – забрали. Теперь мы заберем ваши носители информации. Проверим. На кого подписаны, с кем нас обсуждаете, кто вам платит, проверим и сколько платят. Вам же платят? Вот. И мы знаем, что вам платят. Но немного платят, да? Старая какая-то у вас техника. Не хватает, значит, на новую? Ой-ой, что же вы так дешево продаетесь?

Жена Володи плачет. Когда Катя распахивает очередной шкаф, оказывается, что в этом шкафу сидит дочка Володи.

Дочка Володи испуганно смотрит на Катю. Катя хватает ее за плечо и вытряхивает из шкафа, как старую пыльную книгу. Жена Володи подносит мокрые руки к лицу.

– А с нашими детьми вы что делали? – строго спрашивает Катя. – Помните, что вы делали? Подробно помните? Во всех деталях? Да, это тоже были дети, потому что у них есть родители. Интересно, как вы посмотрите на то, что мы сейчас будем делать с вашими.

– Я чужой ребенок! – громко говорит дочка Володи. – Я не из этой семьи. Я тут случайно оказалась.

– Как это случайно? – удивляется Катя.

– Он меня утащил, – говорит дочка Володи. – Маму в CИЗО забрали, с улицы взяли, а со мной что делать, непонятно. Не по улице же таскаться вместе с остальными, вот он и потащил домой, а завтра сдаст в детдом.

– Это правда! – плачет жена Володи. – Это не наш ребенок! Я клянусь вам, она не наша! Не трогайте ее!

– У вас ребенок на аватарке «ВКонтакте», – говорит Катя. – И там еще куча фото с ребенком. И в нашей базе тоже прописано: у вас дочка. Вы кого сейчас обмануть хотите?

– Лицо замазано! – плачет жена Володи. – Лицо у нее на аватарке было замазано, потому что она ребенок! Вот посмотрите, откройте страницу нашу! Лиза у мамы сейчас, я клянусь вам, хотите, мы маме позвоним? Она подтвердит. Я клянусь!

Жена Володи вытаскивает из-под пояса джинсов телефон и звонит кому-то, возможно маме. У нее забирают телефон, швыряют его на пол, бьют телефон ногой, потом этими ногами бьют жену по почкам.

– Так ее, суку, – безразлично говорит дочка Володи.

Володя подходит к дочке и, немного подумав, бьет ее по лицу.

– Теперь понятно, почему вы такими вырастаете, – говорит Катя. – Вы даже своих детей так растите. Чтобы они стали такими же, как вы.

– Это он не поэтому! Это он чтобы доказать, что это не наша дочка! – рыдает жена Володи.

– Это он не поэтому!

– Мы забираем ребенка, – говорит Катя. – Какая же вы тварь.

– Так а вы про нас как пишете? – кричит жена Володи. – Твари, нелюди. Вот он тварь, да. И я тоже. А вы чего ожидали? Человеческого поведения? Нет, у нас для вас такого нету.

Володя тоже хочет что-то сказать, но у него полон рот зубов и крови.

– Спасибо, – говорит дочка Володи. – Заберите меня.

Катя просит Володю выплюнуть те зубы, которые мешают ему разговаривать, потом отматывает рукой, как веретеном, пару метров бумажного полотенца и протягивает Володе руку.

– Вытрись, – говорит она. – Сейчас будем видео с тобой записывать, понял, о чем я?

Один из Катиных спутников включает камеру на своем телефоне и направляет ее на Володю. Володя прикладывает полотенце к лицу и застывает.

– Давай, говори, – командует Катя. – Сам знаешь, что должен сказать. Будешь еще делать, что делаешь?

Володя давится зубами.

– На камеру, давай, – повторяет Катя. – Ты будешь еще это делать? Записываем.

Володя косится на ребенка.

– Мы не сделаем ей ничего, – ехидно говорит Катя. – Мы что, нелюди, что ли.

Володя смотрит на нее тяжелым долгим взглядом.

– А, да, – говорит Катя. – Мы нелюди. Но если это не ваш ребенок, мы не будем ничего ей делать.

Разобравшись с зубами, Володя наконец-то говорит в камеру о том, что он больше не будет заниматься тем, чем он занимался раньше. Володя всё понял. Володя просит других Володь тоже сделать так, как Володя, и не делать того, что делал Володя и чего Володя больше делать не будет никогда, потому что Володя всё понял. Он всё понял сам, без давления. Надо жить мирной хорошей жизнью. Быть добрым. Вместе строить будущее с другими добрыми людьми.

Катя проверяет записанное видео и заливает его в сеть как есть.

– Ладно, – говорит она Володе. – Оставим вас так. Тебе уже все равно пиздец, теперь тебя свои же растерзают, все. А мы тебе уже ничего не сделаем. Видео уже есть, сейчас разойдется повсюду, теперь не так важно.

Катя и ее спутники кладут в сумку всю технику, найденную в Володином доме, и ждут, пока дочка Володи зашнурует ботинки.

– Фамилию помнишь? – спрашивает ее Катя.

– Да, Герасименко.

– Это его фамилия, – говорит Катя. – Ты же как бы не их ребенок, так? Тогда говори свою фамилию. Ну?

Дочка Володи запинается, не может завязать крепкий узел, не может нормально назвать фамилию и смотрит Кате прямо в глаза.

– Мы отвезем ее в детдом, – говорит Катя. –