Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

бы сказали новые жильцы против ароматических свечек, все сейчас любят ароматические свечки, – и включила воду, чтобы ничего больше не слышать.

– В ванной вода шумит, – вдруг гадким голосом сказал отец. – Кто там последний был, кто не выключил?

– Давай еще поори на меня! – закричала Элина прямо в ухо ворвавшемуся в ванную отцу, пытаясь перекричать воду, вдруг ставшую невыносимо шумной, как горный водопад, – видимо, даже вода сопротивлялась отключению, отлучению, насилию над памятью.

Хлопнула дверь – вначале ванной, потом входная. Ну и хорошо. Ну и отлично.

Элина снова включила воду, чтобы успокоиться, немного посидела на полу, прислонившись к унитазу, стараясь справиться с очередным притоком теперь уже злых слез, потом осторожно вышла, стараясь не смотреть по сторонам на опустевшую и чужую, как сухая раковина с высохшей мертвой клейкой улиткой, квартиру, в которую уже завтра должен кто-то заехать.

К родителям идти ей не хотелось совершенно, поэтому Элина пошла в парк, села на скамейку у реки, надвинула шапку поглубже на лоб и так и просидела до утра, глядя, как мимо нее в тумане всю ночь, как на параде, проплывают сверхлегкие корабли-лодочки, вырубленные из цельных кусков льда. Возможно, это был сон, возможно, она так спала.

Так она провела несколько дней: днем гуляла по парку или бродила по городу, вечером ночевала на скамейке или в швейной мастерской, где работала раньше, – с тех времен у нее так и остался ключ от задней двери, ведущей в подъезд жилого дома, болтался на общей связке. Однажды почему-то таки сработала сигнализация, и Элина выбежала на улицу через парадный вход – какая уже разница, – забежала в подъезд, поднялась на третий этаж и сидела там на лестнице, прислонившись к зеленой бутылочной стене, несколько часов, пока внизу суетилась полиция. Когда все утихло, Элина спустилась вниз – молодой полицейский сидел на крыльце мастерской и курил, она села рядом и смотрела на его белые-белые в свете луны молочные руки, но потом полицейский резким капризным, мальчишечьим каким-то голосом вдруг вскрикнул: «Что? Ну что?» – и Элина вернулась в подъезд и заснула там.

Пару раз она ночевала в библиотеке – в том отделении, которое было поближе к бывшей работе, – она пробиралась туда накануне закрытия и осторожно, стараясь не задеть прытко скользящих по влажному катку паркета вечерних уборщиц, пробиралась куда-нибудь в журчащую чащу стеллажей, где не найти, не измерить больше, не поймать. Иногда, если не спалось, Элина брала что-то почитать, вначале осторожно – ей не хотелось, чтобы снова сработала сигнализация, – а потом уже довольно открыто, особенно тот двухтомник про отношения Джона Кейджа с грибами, бывают ли вообще при жизни такие отношения, вот вопрос. Как-то оставила под утро на столе целую гору книжек, и, когда пришла утренняя работница, сухонькая и немолодая, вся такая бумажная, как фонарик на ветру, и полезла, вздыхая, по тяжелой колесной, как дыба, деревянной троянской лестнице наверх все ставить на места, Элине стало стыдно, и потом она старалась так не делать больше.

Иногда она просто шла в парк и сидела там до утра внутри тумана, распаренно и методично катящего с реки, как бесконечная телеграммная лента, лишенная даже намека на хоть какое-то сообщение.

По утрам туман рассасывался, как мятный леденец, – будто телеграмма все-таки куда-то доходила своей необязательной пустышкой, – и Элина, запихнув немного подмерзшие руки в свои бескрайние клетчатые карманы, вразвалочку, как ворона, прыгала в сторону открывающегося ларька с кофе, а вдруг там ей выдадут кофе.

Около ларька она и встретила Мишу. Миша ковырялся в кармане рюкзака и что-то искал, и хорошо бы это был кошелек. Все еще нашаривая рукой неописуемое, Миша поднял голову и уставился на Элину, глаза его наполнились туманом и лопнули, как зависший над рекой нестерпимый белый солнечный шар.

– Да ладно! – Миша похлопал вмиг освобожденными руками по бедрам. – Это ты, что ли? Встречать меня, что ли, сюда пришла?

– Почему встречать? – удивилась Элина.

– А я только что приехал! – Миша побарабанил ладонями по рюкзаку. – С вокзала вот, думаю, пойду в парк, с городом поздороваюсь, пока в нем людей нет, – ну и что я вижу первым делом и кто меня встречает? И ты меня встречаешь!

Миша расхохотался, раскрыл руки широко.

– Обниматься будем? Давай иди сюда, шпионка!

Элина не успела ничего придумать в ответ, потому что Миша погрузил ее в свои сигаретные, пыльные, лошадиные железнодорожные объятья, да так крепко, что у нее захрустели давно забытые кости, в смысле, давно ли она наконец-то забыла, как они хрустят.

Не успела пошутить про кости, как уже куда-то потащил, растормошил, купил две чашки утреннего кофе в ларьке у сонного смуглого дядьки, уселся с ней на скамейку, начал, сам себя перебивая, рассказывать, как у него дела: записал третий альбом, хотя альбомы сейчас устаревший формат, но зато второй стал дико популярен, с ним подписал контракт крутой бельгийский лейбл, был даже маленький тур по Европе, видео вот сняли с кем-то знаменитым (Элина тут же забыла с кем, хотя раньше помнила этого человека и что он для кого снимал), мир прекрасен, люди добры, взял собаку из приюта, вот приехал в первый раз в родной город родителей навестить, а у тебя же как дела, ты все молчишь и молчишь, как твои дела, ну.

– А ты не знаешь, как у меня дела, что ли? – усмехнулась Элина. – Не читал на моей странице, что ли?

– Я удалил социальные сети! – объяснил Миша. – Еще давно. Года два назад. Ты не понимаешь, я же музыку пишу, искусством занимаюсь, магистратуру по звукорежиссуре заканчиваю, какие соцсети. У нас на программе вообще, кстати, считается неприличным иметь страницу в соцсетях. Достаточно собственного сайта и имэйла, все.

– О как, – закивала Элина. – Ну, тогда все понятно.

– Ты тоже удалила социальные сети? – спросил Миша.

– В каком-то смысле да, – решила Элина.

– А телефон тоже сменила? – Миша достал из кармана телефон и начал что-то в нем искать.

Элина подпрыгнула – в ее кармане что-то завибрировало; через полминуты судорожных копошений в адских флисовых безднах она выудила из небытия заряженный (допустим, в библиотеке) айфон, на который она принялась смотреть беспомощно и сыро, как гриб-вешенка имени Джона Кейджа.

– Телефон не сменила! – расхохотался Миша. – А из записной книжки меня стерла? – Он попытался заглянуть в Элинин телефон, но она рассерженно спрятала телефон в карман.

– Не стерла, – ответила Элина. – Но я и так помню номер. Там последние две цифры – как моя квартира.

– О, ты же живешь тут недалеко! – обрадовался Миша. – Так, я понял, что ты так