Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

было ни союзников, ни ресурсов, ни повода тратить время на что-нибудь, кроме своих дел. Но это не имело значения: сколь бы ни были скупы его возможности, Тристан пользовался всем, чтобы найти способ снять проклятие. Александр смотрел, как друг платит деньги, которые у него почти не водились, чародейкам-мошенницам, специалистам по проклятьям, но те отказывались помочь, тратит средства на ложные следы, ведущие к чародейке, наложившей заклятие. Как друг терпит поражение снова и снова.

Будь Александр человеком, он сказал бы Тристану, что они оба потеряли себя в тот день, и обоим пришлось с боем пробиваться, чтобы стать теми, кем они стали. Лягушкой и Злодеем.

Но у Кингсли устала от писанины лапка, поэтому вместо того, чтобы выразить свои мысли тем способом, каким он научился, он посмотрел на старого друга и сказал то единственное, что умел:

– Ква!

Тристан поднял его и посадил на плечо.

– Рад, что мы сходимся во мнении насчёт того, какой я отвратительный друг. Ай!

Александр шлёпнул его левой лапой по затылку, с успехом донеся до Тристана мысль, что вовсе они не сходятся ни в каком мнении.

– Пойду проверю, как там Сэйдж, добралась ли до своей комнаты, а потом, может быть, попробуем отдохнуть пару часиков до рассвета.

Александр кивнул, но стоило Тристану на шаг отойти от клетки, как раздался тихий скулёж. Тристан остановился, потом на пробу сделал ещё шаг. Одинокое животное за решёткой снова заскулило.

Боги… Злодею только этого не хватало. Он был на пределе.

– Да чтоб тебя, – пробурчал Тристан. – Вот как мне, спрашивается, бросить эту грустную нюню в таком состоянии? Слушай сюда! – Тристан ткнул пальцем в гивра. – Мне надо проверить, что моя ученица добралась до комнаты без приключений, но потом я вернусь, если успею перед сном.

Зверь снова заскулил, и Александр, спрыгнув с плеча Тристана, подскакал к табличке, которую бросил на земле, чтобы со всей возможной скоростью нацарапать там одно слово: «Я?»

Тристан тепло взглянул на него.

– Присмотришь за ней, Александр? – У него дёрнулся кадык. – Может, это к лучшему. Боюсь представить, что бы я наделал, если бы встретился с ней теперь.

Александр не успевал стирать и писать заново. Шутка не вышла такой, какой была бы, если бы он просто сказал её вслух. Но он всё равно пошутил: «ПОЦЕЛУЙ?»

– Нет! – взвыл Тристан. – Никаких поцелуев! Вообще никогда никаких.

Александр медленно поднял табличку: «ВРЁШЬ».

Моргнул. Тристан моргнул в ответ. Гивр снова заскулил, и Тристан, кажется, пришёл в себя. Сжав переносицу, он быстро подошёл к клетке и сполз по ближайшей к прутьям стене, без энтузиазма поглаживая гивра по носу.

Тот успокоился и сразу принялся урчать.

– Проверь, как там Сэйдж, и сразу обратно, – шёпотом велел Тристан, и Александр кивнул, а затем запрыгал к лестнице, ведущей из темницы.

Но пока он поднимался, всё вокруг смешалось. Он проголодался. От пола тянуло холодом. Хотелось согреться. Он запрыгал со всех лап, пока не добрался до комнаты посветлее, а там вскочил на подоконник в тщетных поисках солнца.

Куда он скакал? Он был чем-то занят. Он кем-то был только что, но всё ускользнуло. И то, кем он был, тоже.

А потом растерянность лягушки прошла.

Потому что это была просто лягушка.

Глава 22. Гидеон

Гидеон не был уверен, можно ли до сих пор доверять старому другу в казармах Славной Гвардии, но плану очень серьёзно помогла бы помощь изнутри.

Если они рассчитывали хоть на малейший шанс выкрасть самку гивра, Гидеону нужно было обеспечить им карту Сиятельного дворца, но от неё не было бы никакого проку, если не узнать, в какой его части держат пленницу… если её вообще привезли во дворец.

Но эти размышления были слишком мрачны для такого раннего утра.

– Доброе утро, мама. – Дверь её комнаты была открыта, и Гидеон заглянул туда. С самого её возвращения он старался приглядывать за ней, и ей, кажется, нравилось внимание. Этого не требовалось, но она, очевидно, пыталась отдать ему долг за то, что чуть не убила его.

Чего она на самом деле не совершала, так что при любом раскладе этот долг следовало бы считать погашенным.

– Гидеон, хайнаси! – «Жизнь моя». Мама расцеловала его в щёки и улыбнулась. – Мы с Лиссой вчера провели вместе чудесный денёк.

Брови Гидеона взмыли на самый лоб.

– Весьма хорошие новости. Очень надеюсь, что эта чудесная часть началась после того, как ты чуть не поджарила её, как шашлык.

Вернувшись, мама была хрупкой и ранимой, но по сравнению с сёстрами Гидеон провёл с ней больше времени, так что понимал: чувство юмора у этой женщины – чернее некуда.

И именно благодаря маме он знал, каким целебным может быть юмор.

Её карие глаза блеснули, как звезда, которой она некогда была.

– К счастью, это случилось позже, на офисной кухне.

– Да, там обычно и начинается всё самое хорошее. – Гидеон широко улыбнулся, но посерьёзнел, когда дверь приоткрылась, и за ней обнаружилась капитан Кили с распущенными длинными волосами. Гидеон ни разу не видел её без косы.

С его животом произошли какие-то неприятные вещи. Очень… очень неприятные.

– Доброе утро, капитан! Зашли проведать свою неудавшуюся убийцу?

Мама шлёпнула его по плечу.

– Гидеон Бернард Сэйдж, это не смешно!

Кили фыркнула. Она хромала, входя в комнату, и Гидеон, стойко перенеся выговор от матери, принёс из угла стул для капитана. Она села, не взглянув на Гидеона, поморщилась, и тот ощутил себя совершенно бесполезным – с досады ему захотелось швырнуть что первое под руку попадётся.

– Я получила вашу записку, госпожа Сэйдж.

«Записку? Какую ещё записку?»

Мама улыбнулась и опустилась перед Кили на колени, будто та была королевой, а мама – её скромной подданной.

– Я так признательна вам за то, что вы согласились встретиться со мной после вчерашнего и позволяете извиниться.

Губы Кили изогнулись, и Гидеон постарался не обращать внимания на то, что это маленькое движение сделало с органом в его груди.

– Позвольте заверить, я не держу на вас зла. Я много лет работаю со Злодеем и отнюдь не в первый раз получаю ранения. – Кили опустила ладонь на руку матери Гидеона. – Зато это в первый раз произошло по случайности.

– Всё равно. Вы спасли Лиссу, – с признательностью сказала мать, прижимая ладонь к груди.

Кили покачала головой, почтительно склонила её, но от Гидеона не ускользнул её затравленный взгляд.

– Что бы ни случилось, детей нужно защищать. Я не сделала ничего такого, чего не сделал бы любой взрослый.

Мать