Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

Всё, что осталось от него после этого заявления, было в её руках.

Слова твари предназначения вновь проигрались в мозгу.

«А тебе – причиной её падения».

И Тристан ответил твари тремя другими словами:

«Да пошло оно».

Глядя прямо в глаза Эви, он отчаянно искал признаки лжи. Но лжи не было – только голая правда – её слов, её чувств. И тут она повторила:

– Я люблю тебя, Тристан, и тебе меня не остановить.

Злодей обхватил её лицо ладонями и приник к губам. Крепко закрыл глаза, как делал от боли. Всеми силами он пытался показать, что тоже любит её. Пусть тварь предназначения и начертала им судьбу, но его разум, его мысли, его поцелуи были неподвластны року. И Тристан теперь всё это бросил на то, чтобы показать Эви: он любит её больше жизни, больше воздуха… больше смерти. Углубляя поцелуй, он будто отрицал богов, отрицал судьбу, отрицал всё, что когда-либо говорило ему, будто он не достоин того сокровища, которое оказалось в его руках.

Ему не нужно было заслуживать её. Он был Злодеем. Он мог взять её, а она – его…

Раздался громкий животный вопль, и оба они отпрянули друг от друга, хватая воздух, и тут арка над головами – та самая, которую ремонтировали уже с дюжину раз с тех пор, как Злодей поселился в замке, – рухнула в облаке тёмно-серой дымки.

Эви и Тристан разбежались столь же быстро, как и прильнули друг к другу, и хотя всё его тело кричало, желая вернуться, это было невозможно.

Потому что за те краткие мгновения, пока они растворялись друг в друге… весь двор оказался захвачен. Магией Тристана.

– Что ты наделал? – спросила Сэйдж, округлив зацелованные губы.

Он вспыхнул, глядя на неё и безрезультатно пытаясь отозвать магию:

– Я ничего не делал, ты, катастрофа! Ты первая меня поцеловала!

Эви пихнула его в плечо, и место прикосновения вспыхнуло.

– Необязательно было целовать меня в ответ!

– Нет, обязательно! – завопил Тристан, и Эви поразительным образом онемела.

Магия, наконец, подчинилась, и Пушок, который мирно спал под навесом, заскулил. Решётка, закрывающая клетку с гивром, затряслась от громкого рыка.

Из дверей вылетел Блэйд с недоеденным сэндвичем в одной руке и мясницким ножом в другой.

– Что такое?

Дымка магии Тристана медленно рассеивалась, волнами возвращаясь к нему. И было очевидно, что Блэйд прекрасно всё это видит. А ещё видит, как Сэйдж и Тристан стоят красные, виноватые и… встрёпанные.

И стоят они около двух разъярённых животных.

Гушикен сощурился, кинул недоеденный сэндвич Пушку и вытер руку о красно-фиолетовую ночную рубашку.

– Не знаю, можно ли спрашивать…

– Только попробуй, и я тебе этот сэндвич в глотку запихаю, – прорычал Тристан.

Блэйд понимающе ухмыльнулся, и Тристан вскипел.

– Забавно. Прям как ваш язык в…

Он не договорил, потому что Сэйдж подскочила к нему и зажала ему рот. Рукой, которая только что обнимала Тристана за шею. Пока его магия и реальность не вмешались и не испортили всё.

«Дело не в магии, – возразил внутренний голос. – Дело в тебе».

Впервые за много лет он вспомнил, какие гадкие слова сказала ему мать в день, когда он ушёл, унося с собой обращённого в лягушку Александра:

«У тебя всегда была привычка всё портить».

– Успокой Пушка, Гушикен. Я схожу к гивру, – пробурчал Тристан, направляясь к клетке, и в глазах у него так щипало, что он чувствовал себя никчёмным дураком.

– Тристан, – окликнула его Сэйдж.

– Не сейчас, Сэйдж, – равнодушно ответил он, не оглядываясь.

«Вообще никогда».

Глава 21. Кингсли

Александр Кингсли нашёл Тристана именно там, где и ожидал. В луже собственных сожалений.

Образно выражаясь, конечно. В настоящей луже сидел сам Александр – в луже около клетки гивра. Тристан же одной рукой держался за прутья клетки, а другую прижимал к груди.

– Я знаю, тебе больно. Знаю. Мне жаль тебя, – хрипло шептал Тристан воющему зверю.

Александр написал на табличке: «ТЫ».

Тристан опустил взгляд, протёр глаза обеими руками. В свете факелов синева под ними была ещё заметнее.

– Мне не больно, Кингсли.

Да, он был прав. Александр написал другое слово. «ТОСКА».

Тристан вздохнул и покачал головой.

– Да, наверное, так правильнее.

Александр сочувственно кивнул. Были времена, когда Тристан прислушивался к его советам. В конце концов, Александра готовили в дипломаты, и в бытность свою принцем он научился так подбирать слова, чтобы добиваться целей. Как лягушка-советник Злодея Александр научился говорить скорее прямо, чем вежливо, ведь во всём Реннедоне не сыскать столько мела, чтобы записывать все мысли, которые пришли ему в голову.

А их за последние десять лет скопилось немало.

– Надо будет проснуться до рассвета, чтобы проверить окно, – прошептал Тристан, осторожно отходя назад, когда разноцветный гивр медленно подполз к двери клетки и опустил голову как можно ближе к решётке.

С созданиями Судьбы Александр познакомился на одном из первых уроков по истории волшебного края – это были существа, которых воплотила лично Судьба. И что бы гивр ни разглядел в Александре, ему это явно не понравилось, поскольку он поспешил убраться от него как можно дальше.

Тристан опустил взгляд на Александра:

– Как-то ты ему не понравился. Кажется, он первый такой.

Не первый, но Александр решил опустить вопрос королевства: на эту историю мела не набралось бы на всём континенте.

Так что он просто написал: «ВТОРОЙ».

Тристан фыркнул, слегка повеселев:

– Ну, надо думать, чародейка, которая прокляла тебя, тоже от тебя не в восторге. Учитывая, что твои родители бросили её в тюрьму по ложному обвинению. Все эти годы я думал, что она умерла. Мать говорила, её казнили по обвинению в твоём «убийстве».

«Считай, одно и то же».

Но этого Александр тоже не сказал. Он накорябал на табличке ещё одно слово, вдруг обратив внимание, какая маленькая у него лапка, какой он весь маленький. «ПРОКЛЯТИЕ».

Тристан осторожно просунул руку сквозь прутья решётки, и гивр уткнулся ему в ладонь головой. Чешуйки на свету рисовали радужный ореол вокруг зверя.

– Надо больше работать над тем, чтобы расколдовать тебя, Александр. Нельзя было так сразу опускать руки. Просто знай, что я не сдался, даже если тебе так не кажется. И не сдамся.

Александр подскочил к другу, вспрыгнул на блестящий сапог. Тристан посмотрел вниз, и Александр покачал головой.

«Ты годами бился над этим, Тристан. Я знаю, ты пытался».

В первые несколько месяцев после обращения Александр каждый день просыпался и сразу погружался в пучину отчаяния. Империя Злодея только строилась; у Тристана не