Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

В доме меня усадили в гостиной и велели ждать. Правда, без внимания не оставили: парнишка принёс мне кофе. Спустя примерно сорок минут пришла Юлия:

— Прости, Вадим. Разговор слегка затянулся. Слишком быстро всё происходит, как показалось некоторым. Но я этого ожидала и предупреждала тебя. Папа всегда осторожен и очень старомоден. Мама полностью на нашей стороне. И это главное. Надо идти.

Я, пожав плечами, выдохнул:

— Ну надо, так надо. Для этого и прибыли.

Юлия провела меня в кабинет барона, где нас ждали её родители. Я произнёс написанную Юлией речь, которую мы с ней отрепетировали во время плавания и которая вполне соответствовала духу времени, как я себе его представлял. Меня не прерывали, и по окончании моего выступления все посмотрели на барона в ожидании его ответа.

— А вы не слишком торопитесь, молодые люди? Вы же очень мало времени общались между собой.

— Папа, я же тебе объяснила, — сделала попытку Юлия.

— Подожди, Юля, — остановил я её. — Я понимаю, о чём вы, господин барон. Это действительно выглядит несколько спонтанным и необдуманным решением. Но мы с Юлией очень много общались. Мы очень много узнали друг о друге в эти дни. У нас нет друг от друга тайн абсолютно, и это не просто фраза. Это действительно так. Мы просто друг друга так хорошо знаем, что нам уже нельзя быть порознь.

Увидев округлившиеся глаза барона и слегка начавшее багроветь лицо, я успокаивающе выставил вперёд ладони:

— Не надо делать скоропалительных выводов, господин барон. Я говорю именно о духовной близости и нашем полном доверии друг к другу.

Барон сдулся, аж выдохнул облегчённо, а хотевшая вмешаться баронесса подошла к нему и взяла под руку:

— Вольф, я ему верю. Вадим очень надёжный и честный человек.

Барон вздохнул:

— Хорошо. Вадим Дмитриевич, я даю вам своё согласие на брак с моей дочерью Юлией фон Герц. — Барон улыбнулся. — Эти женщины… Они всегда умели добиться от меня чего угодно.

Юлия подошла ко мне и, чтобы не видели родители, одними губами произнесла: «Кольцо».

После повторного вручения кольца, уже при родителях Юлии, барон пригласил всех на веранду в саду обсудить дальнейшее развитие событий. Когда Юлия и Герда Иогановна начали говорить об очень скорой свадьбе, барон снова начал багроветь, но под взглядом супруги как‑то быстро сдулся, махнул на них рукой и предложил мне составить ему компанию за другим столом — с сигарой и коньяком.

— В этих вопросах лучше будет довериться им и не сопротивляться, — объяснил он свою ретираду.

— Полностью солидарен с вами, господин барон. На волю волн.

— Волн… Пф‑ф‑ф. Наивный молодой человек, вы стоите на кромке берега перед штормом, — усмехнулся барон. — Можете называть меня по имени, Вадим Дмитриевич.

— Благодарю, Вольф Оттович.

— Почему мне ничего не сказал о вас с Юлией Борис? — спросил меня барон.

— Ему сейчас не до этого: его не пускают в тоннель, и он весь извелся уже.

Мы с бароном поговорили о делах на раскопках, и, помня Юлино желание написать ему письмо о возможной опасности из‑за нашей находки, я озвучил ему наши предположения относительно того, что может находиться на другом конце тоннеля. Барон сразу отмёл опасность угрозы со стороны императора. А вот угроза со стороны европейских держав была вполне реальной: он обещал завтра наведаться к «безопасникам» и провести ещё один серьёзный разговор на тему безопасности на раскопках, чтобы пресечь возможную утечку информации. А потом женщины призвали нас к своему столу для оглашения решения.

Бракосочетание решено было провести уже в сентябре. У меня это вызвало счастливую улыбку, а барон воздел глаза к небу и, похлопав меня по плечу, снова отошёл на запасные позиции — к верному коньяку и сигаре.

Глава 10

6 июля, воскресенье, продолжение.

Нам предложили остаться на ночь в разных комнатах, что характерно. Но пришлось отказаться: завтра на раскопках был ответственный день, и пропустить его мы никак не могли. Поэтому, отобедав с родителями Юлии, мы отправились в порт на экипаже семьи Герц. Откуда у нас опять появился чемодан, мне почему‑то не сказали. У меня, так, например, появилось только благодарственное письмо в рамке — от университета за предоставленные эфирные элементы, и пропал чек на тысячу рублей из книжки.

Да и чёрт с ним, с чеком этим, когда можно сидеть и держать одной рукой штурвал, а другой обнимать любимую девушку и зарываться лицом в её волосы. После процедуры дарения кольца и его принятия наши отношения перешли на ощутимо другой уровень. Во‑первых, об этом объявят в ближайшем номере газеты, чему я не особо рад. А вот, во‑вторых, я теперь могу вот так спокойно приобнять свою баронессу даже на людях. Вот за это можно потерпеть и объявление в газете. А пока можно было просто сидеть и чувствовать рядом тепло любимой. Если бы еще паруса сами собой управляли вообще бы сказка была.

На причале у маяка нас, конечно, никто не встречал, и чемодан мне пришлось нести наверх самому. Если это приданое так ко мне постепенно переезжает, то я не против даже. Мы прошли через калитку в саду и обнаружили сидящего на веранде профессора, дымившего как паровоз. Увидев мою руку на талии баронессы и переведя взгляд на её руку с кольцом поверх перчатки, Борис Моисеевич поднялся и, раскинув руки, провозгласил:

— Вас можно поздравить, дети мои! Юленька, Вадик! Борис Моисеевич не находит слов, чтобы изложить вам всю свою большую радость! Идите же, дядя Боря вас обнимет!

И если Юлия с радостью кинулась в объятия этого старикана, то я его остановил:

— Борис Моисеевич, я бы предпочёл остаться для вас Вадимом Дмитриевичем, но в связи с последними изменениями в штатном расписании маяка хотел бы предложить нейтральный вариант — Вадим. Я же со своей стороны смогу обойтись без поименования вас дядей. Уж простите.

— Ну, Вади‑и‑им… — протянула Юлия.

— Ох, вэй, девочка моя, таки этот, который теперь весь твой, молодой человек прав. Борис Моисеевич в былые времена много говорил и совсем мало думал о будущем. Но ничего, душа моя, дядя Боря завтра не преставится и ещё посмотрит на