Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

Глава 9

5 июля, суббота.

В субботу утром профессор, весь в тоске, снова отправился с матросами на раскопки — или, точнее, на территорию, где они должны были проходить, потому как вход в тоннель Фёдор обещал открыть только в понедельник. На вопрос Юлии, что делать ей, профессор только махнул рукой: мол, делайте вы тут что хотите. Совещались мы недолго и, конечно же, отправились в портал, откуда я вынес в маяк большой кусок мяса тунца, чтобы просто его зажарить на углях, когда он оттает.

В подвале я подключил к переноске с цилиндрами простую лампу с патроном и вилкой, собранную из того, что было прихвачено в мастерской на Земле. Наконец‑то в подвале появился свет, и Юлия радостно захлопала варежками и спросила, чего я ещё не запустил прибор с Алисой. Посоветовал набраться терпения. Терпения у Юлии было мало, и она принялась подробнее изучать подвал и нашла мой байк под лестницей, накрытый простынёй.

— Вадим, а это что, тоже багги?

— Нет, это байк. У вас есть велосипеды?

— Ну, я про них в газете читала и видела. Но они точно не такие. Там огромное колесо такое.

— Ну, похожие на этот формами скоро появятся у вас. А это — дальнейшее развитие. С электромотором.

— А он тоже быстро ездит?

— Да, до шестидесяти километров в час.

— Но тут же всего два колеса!

— К этому быстро привыкаешь, — улыбнулся я. — Может, когда‑нибудь прокатимся.

— Нет уж. Я один раз покаталась. А этот вообще ужас.

Потом я открыл дверь наружу и проверил погоду: ясно, снега нет. Юлия, конечно, сразу выбралась погулять хоть ненадолго на другой планете. Тот еще космонавт.

Так как тепловую пушку устанавливать в подвале, где у меня устроен «холодильник», было несколько неправильно, я в этом «холодильнике» решил поставить палатку и отапливать её. Газовой плитой вполне реально было поднять температуру до плюсовых значений; нужно было только сложить из камней внутри палатки ёмкость для этой плиты, чтобы обезопасить себя от пожара. Очень просто это делать из ровных параллелепипедов, которые я получил из обломков лестницы при помощи портала. Пришлось пояснять каждое своё действие Юлии, так как она рвалась помочь. В результате общих усилий мы получили внутри подвала вполне сносное и относительно тёплое укрытие от холода. Раздеваться в нём нам, конечно, не пришлось, но руки и ноги уже не мёрзли. Сидели мы на раскладных стульчиках, а вместо стола под ноутбук поставили фанерный ящик для перевозки Фреда.

Первым делом проверил свои заказы: придут сегодня, получать завтра. Порадовал баронессу возможностью съездить в райцентр. Но, или воспоминания были слишком свежи, или они были слишком страшны — прежнего восторга такая поездка у Юлии не вызывала.

Потом мы, а точнее, я под чутким наблюдением, искал лаборатории со спектрографами. Нашёл три лаборатории с положительными отзывами об их работе и списался с ними по указанным координатам. Образцы сплавов, взятые в университетском хранилище, баронесса старшая должна была отправить сегодня с утра, и к обеду надо ждать посылку.

Потом Юлия увидела рекламу пуховика… Пришлось мне сбегать за рулеткой в мастерскую. Кроме пуховика были заказаны ещё дутыши и тёплые штаны. На этом девушка остановилась, снова наткнувшись на нижнее бельё с фотоснимком модели. Видимо, это напомнило о прошлом «шопинге», оставившем о себе не очень приятные воспоминания. Но многие товары Юлия просто рассматривала и спрашивала об их назначении. Вместе с ней я открыл для себя много нового кстати, нового и абсолютно непонятно зачем кому-то нужного. Её суждения о некоторых товарах были весьма любопытны.

В подвале мы просидели почти до самого обеда. Моя задумка с палаткой сработала, и мы почти не мёрзли.

Обед я устроил для нас с Юлией на берегу у причала: большие стейки из тунца на углях со свежим хлебом и зеленью. Очень просто, но невероятно вкусно. Отличной приправой к ним послужило близкое море, лёгкий плеск волн вместо музыки и полное отсутствие компании. Только Клаус, наверно, обиделся, когда его поставили в известность об отсутствии потребности в обеде его приготовления.

В три часа, когда мы сидели у меня в кабинете и смотрели очередную серию «Войны и мира», из открытого окна донёсся звук копыт. Я выглянул в окно и увидел почтальона — образцы пожаловали. Я спустился, но «Печкин» подтвердил свою репутацию и посылку мне не отдал: так как она была отправлена на имя баронессы. Впрочем, звать мне Юлию не пришлось: она сама вышла к почтальону, расписалась за посылку и вручила ему конверт с письмом. Почтальон спросил у нас, где искать профессора и Коржина; пришлось мне проводить его до просеки. Медведи из моего «угла», похоже, разбежались окончательно — проходной двор какой‑то.

Посылка оказалась не очень тяжёлой. Мы распаковали её в мастерской, и перед нами предстало три небольших слитка, грамм по сто каждый. Два из них имели чётко медный оттенок, третий имел тёмно‑серебристый цвет. На всех слитках имелась лаконичная надпись «Образец» и номера: один, два, три. Больше никаких знаков не имелось, что к лучшему: в лаборатории будут меньше вопросов задавать. Оставалось только проверить электронную почту, договориться о цене исследования и отправке образцов.

В посылке также лежал запечатанный конверт, который Юлия тут же вскрыла и углубилась в чтение. После прочтения девушка вздохнула и как‑то печально улыбнулась.

— Что пишут? — спросил я, играя слитками в руке.

— Да так, всякое. Морозов сказал папе, что прекращает оказывать финансовую помощь университету.

Ну вот, гнида и всплыла - ожидаемо начала пакостить.

— Ожидаемо, — кивнул я. — Много университет потеряет?

— Тысяча рублей в год получаемая от Морозовых обеспечивали стипендией двадцать студентов из малоимущих семей. Теперь отцу придётся идти на поклон к главе города и находить деньги в бюджете. Это будет затруднительно. И времени мало совсем: лето пролетит незаметно.

— Тысяча — это совсем не так страшно. Давай мы от меня этот взнос оформим, — предложил я.

— А у тебя есть такие деньги? — прищурилась Юлия.

Я улыбнулся. Прямо какая‑то классическая сцена из семейной жизни: жена исследует кошелёк мужа.

— Есть. Мне Коллегия каждый год платит столько же. Ну и на счёте тоже есть кое‑что. Думаю, пять лет могу смело помогать студентам, а там и ещё что‑то придумаем.

—