Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

— Их можно понять.

— Ну не знаю… Они могли бы проверить.

— Может, и могли…

Больше она ничего не добавила.

* * *

Прошло не меньше двух часов, прежде чем под потолком мигнула аварийная лампа, а потом загорелась ровным красноватым светом, тусклым, но настоящим. Следом за ней в коридоре начали вспыхивать одна за другой остальные. Где-то далеко внизу заворчала вентиляция.

Кто-то из штурмовиков выдохнул с таким облегчением, что это прозвучало как стон.

— Живём, — сказал Брайн.

Минут через двадцать в проёме появился Лёха. Здоровенный, закопчённый, с ободранной щекой. В руке он держал фонарь.

— Мишка просил передать: реактор подняли. Как он и говорил, ушёл в защиту. Пока тянем на аварийном режиме, но тянем. Техники разбираются с остальным.

— А капсулы?

— Мишка говорит, медблок был на отдельной ветке и в момент удара стоял на резерве. Проверить надо, но, скорее всего, работает. Я как раз за тобой.

Карина поднялась.

— Помоги.

Они подняли меня вдвоём. Лёха подставил плечо справа, Карина слева, и я повис между ними.

До лестницы было метров тридцать. Лифтовой ствол не работал, так что спускаться пришлось пешком, на три горизонта вниз. Каждая ступень давалась отдельно. Лёха нёс почти весь мой вес на себе, а Карина просто следила, чтобы моя правая нога ни за что не цеплялась.

На двадцать втором горел такой же красный аварийный свет. Коридоры были пусты, только где-то впереди стучали по металлу и перекрикивались.

В медблоке пахло пылью и антисептиком. Половина стоек лежала на полу, одна капсула треснула по крышке. Но три стояли целые, и на одной из них мигал зелёный индикатор готовности.

Меня уложили в неё. Крышка пошла на место. Гель начал заполнять ложе, и последнее, что я увидел, прежде чем Каин отключил мне сознание, было лицо Карины над стеклом. Она смотрела на меня и ничего не говорила.

* * *

Когда я пришёл в себя, под потолком горел нормальный свет.

Ровный, белый, без красных аварийных оттенков. Я смотрел на него сквозь стекло капсулы и какое-то время не понимал, что изменилось. Потом дошло: база гудела. Вентиляция, насосы, далёкий стук металла о металл. Всё то, что я привык слышать и что последние сутки молчало. База постепенно оживала.

Нога всё ещё ныла, но уже тихо, тупо, где-то в глубине бедра. Резкая боль ушла.

«Каин».

«С возвращением. Шов восстановлен полностью. Мышечная ткань на девяноста восьми процентах. Бегать я бы пока не советовал, но ходить сможешь».

«Долго я?»

«Тридцать два часа».

Крышка поползла в сторону.

Карина сидела рядом на табурете с полотенцем в руках. Она дождалась, пока гель стечёт в дренаж, и без единого слова принялась стирать остатки с моей груди, с плеч, шеи и лица. Движения у неё были быстрые и деловитые, будто она занималась этим каждый день.

— Привет, — тихо сказал я.

— Привет, — улыбнулась в ответ она.

— Ты давно здесь?

— Какое-то время, — неопределённо ответила подруга, но я сразу понял: она даже не уходила.

Больше она ничего не сказала, и я не стал спрашивать.

Дверь медотсека с шипением ушла в сторону, и на пороге появился Михеев.

Он выглядел лучше, чем в прошлый раз. Выбрит, шов на руке наконец перевязан, китель застёгнут. Только глаза остались прежними: красными и усталыми.

Майор подошёл к капсуле.

— Как самочувствие, капитан?

— Честно? Пока не очень, тащ майор.

Он кивнул, будто другого ответа и не ждал.

— Тогда слушайте, пока лежите. Ситуация такая: все верхние горизонты разрушены полностью. Наземный корпус снесло, технические уровни под ним сложились. Транспортная шахта завалена по всей высоте, оба шлюза тоже. Все выходы с базы запечатаны.

— Значит, будем разбирать?

— На это уйдут месяцы. С нашими силами и техникой, может, и того дольше.

— Не месяцы, — раздалось из угла.

Я повернул голову на голос.

Мишка сидел в кресле у дальней стены, закинув ногу на ногу, и я его до сих пор не заметил. Вид у него был такой, будто он не спал с того момента, как я лёг в капсулу.

— Тут всё проще, — сказал он и поднялся. — Любое убежище такого класса строится с запасными выходами. Это норма. Воздух к нам поступает? Поступает. Значит, вентиляционные шахты целы, хотя бы часть из них. А вентиляционная шахта в убежище по проекту и есть запасной выход. Там скобы, люки, площадки для отдыха. Вылезти через неё можно всегда.

— Всё верно, — кивнул Михеев. — Я как раз к этому шёл.

Он снова повернулся ко мне.

— Вчера мы отправили наверх разведку. Шесть человек, в штурмовой броне, через третью вентиляционную шахту. Семьдесят метров по скобам.

— И?

— Поднялись. Все шестеро. И даже вернулись.

Он помолчал.

— Земля в радиусе двадцати километров от центра пятна превратилась в стекло. Буквально. Спёкшаяся корка, местами оплавленная, местами вздыбленная. Леса нет, пятна нет, кокона нет. От него осталась воронка. Ни одной живой души, ни одной белой твари в пределах видимости. Есть вероятность, что несколько десятков особей запечатано над нами, но мы туда не суёмся.

— Радиация?

— Фон высокий. Но броня держит. Разведчики пробыли на поверхности четыре часа, и дозиметры в костюмах показали допустимую дозу. По крайней мере, для нашей брони.

Я лежал и переваривал услышанное. Двадцать километров стекла. Пятнадцатикилометровое пятно выжгли целиком и даже с запасом. Пожалуй, это хорошие новости.

— А теперь главное, — продолжил Михеев.

Он развернул над капсулой проекцию. Схема верхних горизонтов, вернее того, что от них осталось. Почти вся она горела красным.

— На минус втором горизонте находился ремонтный бокс. — Он подсветил точку. — В день атаки там стоял последний шаттл. Он был на плановом ремонте и потому не ушёл вместе с остальными тремя.

— Он цел?

— Разведчики до него добрались. Бокс частично завален, перекрытие над ним просело и легло на носовую часть. Но корпус держит. Внешние повреждения есть: сорвало часть обшивки по левому борту, смяло одну посадочную опору, забиты два воздухозаборника. По словам разведчиков, это всё поправимо.

— Поправимо, — тут же вставил своё слово Мишка, — я смотрел их записи. Но там есть проблема посерьёзнее. Реактор шаттла заглушен, а холодный запуск делается только от внешнего стартового генератора. Генератор в том же боксе, на тележке, и её накрыло обломками.

— Она цела? — уточнил я.