Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

— Вижу.

— Она ударилась головой. Рассечение на затылке, крови немного. Пульс нормальный, дышит ровно. Просто вырубилась.

Мишка был рядом через четыре секунды. Он упал на колени с другой стороны и принялся ощупывать её лицо, плечи, руки, будто проверял, всё ли на месте.

— Дашка… Даш, ну ты чего… — бормотал он. — Слышишь меня? Давай, давай, открывай глаза. Я тут. Ну давай же, солнце…

Я убрал руки и отодвинулся, уступая ему место. Прошло несколько секунд, прежде чем Дашка застонала. Мишка сразу оживился и принялся ещё яростнее ощупывать подругу, которая ответила раздражённым мычанием.

* * *

В темноте мы проторчали не меньше получаса. Дашка окончательно пришла в себя минут через пять и с тех пор то и дело тянулась к затылку. Каждый раз она нащупывала рану и шипела сквозь зубы.

— Да ну не трогай ты, — тихо ругался на неё Мишка. — Ну что ты как ребёнок, честное слово. Грязь занесёшь, оно воспалится, загноится, и всё. Придётся голову ампутировать.

— Придурок, — фыркнула Дашка и тихо засмеялась.

Потом из их угла донеслись вполне отчётливые чмокающие звуки.

Кто-то из штурмовиков хмыкнул в темноте. Я промолчал.

— Свет! — вдруг заорал Брайн.

Его пятно дёрнулось и выбросило руку в сторону двери.

— В коридоре свет! Смотрите!

«Каин, ночной».

Мир окрасился в серое.

Теперь это работало. Откуда-то из глубины коридора в проём двери пробивались слабые отблески, ложились на стены, на косяк, край ближнего пульта, и Каин вытягивал из них всё, что мог. Проступили очертания консолей, стоек, людей на полу. Лиц я по-прежнему не различал. Темнота отступила, но совсем немного.

— Мы здесь! — Брайн уже вовсю драл глотку. — Сюда! Радиорубка! Здесь люди!

В коридоре послышались шаги. Потом в проём ударил луч. Каин переключил зрение на обычный режим за долю секунды до того, как свет залил комнату, но глазам всё равно досталось. Я зажмурился, и под веками поплыли зелёные пятна.

— Живые? — спросил кто-то от двери.

— Да, более-менее, — отозвался я, не открывая глаз. — Восемь человек. Есть раненые, но все на ногах. Почти…

— Оставим вам фонарь. Мы дальше, по помещениям.

Что-то стукнуло о пол. Шаги начали удаляться.

— Стой! — крикнул я вслед. — Майор Михеев?

— В командном центре, тащ капитан. С ним всё в порядке.

Я наконец-то смог разлепить глаза. Фонарь стоял на полу у двери, развёрнутый в потолок, и рассеянный свет от него заливал всю радиорубку. Теперь я увидел, во что превратилась комната. Стойка лежала на боку, из неё вывалились блоки. Одна консоль треснула поперёк. Из лопнувшей магистрали у дальней стены всё ещё сочилась вода и растекалась по полу лужей. Весь пол был засыпан пылью, осколками и мелкой бетонной крошкой.

Брайн, невысокий, крепкий, сидел у стены, вытянув ногу. Сержант Коваль рядом с ним придерживал правую руку левой. Шурик привалился к опрокинутой стойке и растерянно разглядывал ободранный локоть. Санёк уже поднимался на ноги. Карина сидела на корточках у двери и щурилась на свет.

Дашка лежала головой у Мишки на коленях, и волосы у неё на затылке слиплись от крови.

С появлением света все разом оживились. Задвигались, заговорили, начали подниматься и оглядывать себя.

Коваль, морщась, дотянулся здоровой рукой до шкафчика на стене и выдернул оттуда стандартную аптечку.

— Держите.

Карина забрала её и подсела к Дашке.

— Поверни голову.

Дашка повернула. Карина развела ей волосы на затылке, протёрла рассечение антисептиком, и Дашка зашипела.

— Терпи.

— Да я терплю!

— Терпи потише, — хмыкнула Карина, и Дашка слабо улыбнулась в ответ.

Карина выдавила в рану заживляющий гель, прижала сверху пальцем и подержала несколько секунд. Потом отпустила, проверила и кивнула.

— Всё. Держи её. — Она передала подругу Мишке. — И следи, чтобы не трогала.

— Я ей варежки надену.

Следом Карина переключилась на меня. Я сидел у пульта, вытянув правую ногу, и знал, что сейчас будет. Она подошла, опустилась рядом и положила ладонь мне на бедро, выше колена. Я почувствовал, как её колония работает. Лёгкое тепло под кожей там, где лежала её рука. И я подметил, что раньше она так не умела. Значит, её наниты тоже растут, развиваются. Как только выберемся отсюда, займёмся Мишкой.

— Разрыв мышечной ткани, — сказала она через несколько секунд. — Старый шов разошёлся. Примерно сантиметра три.

— Знаю. Каин мне уже доложил.

Она нахмурилась и убрала руку.

— Тогда ты должен понимать, что тебе срочно нужно в капсулу.

Я усмехнулся.

— И где мы её сейчас возьмём?

— Погоди, — вдруг оживился Мишка. — Может, всё не так плохо, как кажется.

Все повернулись к нему.

— Вспышка бьёт по тому, что было под нагрузкой и подключено к сети. По воздуху она к нам подобраться никак не могла. — Он говорил быстро, одной рукой придерживая Дашкину голову, а второй активно жестикулировал в воздухе. — Всё, что в этот момент стояло отключённым, с большой вероятностью живо. А реактор… Он на такие скачки должен был уйти в защиту. Он не сгорел, а заглох. Сработала автоматика и заглушила его, чтобы не пошёл вразнос.

— Уверен?

— Нет. Но проверить надо. Спуститься и посмотреть.

— Одобряю, — сказал я. — Иди.

Мишка осторожно переложил Дашкину голову на свёрнутую куртку Шурика, поцеловал девушку в лоб и выскочил в коридор.

Я слышал, как он там кого-то окликнул.

— Эй! Мужики! Фонарь лишний найдётся?

— А ты кто?

— А тебе не похер? Ну Литвинов, механик. Мне к реактору надо, срочно. Где техники?

— Техники на двадцать третьем, у распределительного узла. Там почти все собрались.

— Спасибо! Фонарь дадите?

— Держи. И аккуратнее на лестнице, там ступени покрошило.

— Понял! Спасибо…

Шаги удалились и, судя по звукам, Миха припустил бегом.

Дальше потянулось время.

Фонарь у двери светил ровно, и в его свете люди в радиорубке занялись друг другом. Коваль с помощью Брайна вправил себе плечо, и на весь коридор было слышно, как он при этом выругался. Шурику замотали локоть. Санёк нашёл в аптечке обезболивающее и раздал всем, кто попросил, включая меня. Я выпил две таблетки, и через десять минут бедро стало гореть чуть тише. Дашка лежала на полу и смотрела в потолок.

— Кость, — сказала она один раз, не поворачивая головы. — Мы же их слышали. Они же