Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

Вокруг стояла темнота. Плотная, без единой точки, за которую мог бы зацепиться глаз. Я поднёс ладонь к лицу и не увидел её. Зато слышал я очень хорошо.

Кто-то кричал в дальнем углу, коротко и зло, на одной ноте. Кто-то стонал совсем рядом, у моих ног. Мишка раз за разом звал Дашку и не получал ответа. Из лопнувшей магистрали шипело, и по полу тянуло влажным теплом.

— Что это было⁈

— Свет! Дайте свет!

— Шурик! Шурик, ты живой?

— Да живой я, слезь с меня!

— Кто-нибудь видит хоть что-то⁈

Голоса накладывались друг на друга, перебивали, срывались. Никто никого не слушал. Кто-то попытался подняться, наткнулся на стойку, и она с грохотом полетела на пол. В ответ выругались сразу двое. Я слышал, как в темноте шарят руками по полу, по консолям, по чужим плечам.

«Каин. Ночной режим».

«Уже включён».

«Тогда почему я ничего не вижу?»

«Ночному зрению нужен свет. Любой, хоть самый слабый. Я усиливаю то, что отражается от предметов, а здесь отражать нечего. В помещении нет ни одного источника».

«И что делать?»

«Можно переключиться в тепловой».

«Давай».

Мир окрасился пятнами.

Стены ушли в тёмно-синий спектр. Консоли светились тусклым оранжевым и медленно остывали. Над полом, там, где лопнула магистраль, стоял яркий жёлтый столб, и от него во все стороны расползалось тёплое пятно.

Я всё ещё не различал ни лиц, ни мелочей, ни того, что валялось на полу. Но я видел очертания. И главное: я видел людей.

Почти все лежали. Кто на боку, кто на спине, кто сидел, привалившись к стене. Один стоял на четвереньках у консоли и никак не решался подняться, продолжая шарить перед собой руками. Вставать никто не спешил. Никто не понимал, не рухнет ли сверху что-нибудь ещё.

Я пересчитал пятна. Семь, не считая меня. Все, кто был в рубке.

Голоса не стихали. Наоборот, становились громче, потому что каждый пытался перекричать остальных, и от этого паники только нарастала.

Я набрал воздуха и рявкнул так, что у самого зазвенело в ушах:

— Заткнулись все!

Стихло не сразу. Сначала замолчали ближние. Потом Мишка, который всё продолжал звать Дашку, оборвался на полуслове. Потом стало слышно только шипение магистрали и чьё-то тяжёлое дыхание.

Я подождал ещё пару секунд и заговорил настолько спокойно, насколько получилось.

— Нас ударили свои. Вы все это слышали. Три носителя, специальные заряды, стерилизация квадрата. Скорее всего, удар был ядерный.

Кто-то охнул в темноте.

— Поэтому нет света, — продолжил я. — Взрыв дал электромагнитную вспышку. Она прошла по каркасу базы, по арматуре, по всем кабелям, которые тянутся наверх, и выжгла всё, до чего дотянулась. Потому и погасло всё разом. Возможно, мы сами в этом виноваты, так как проложили для импульса этот путь, когда собирали антенну.

Никто не перебивал.

— Но есть и хорошая новость.

Я нащупал рукой край консоли и подтянулся, чтобы сесть ровнее. Бедро отозвалось так, что пришлось переждать.

— Всё, что стояло вокруг базы, выгорело. Твари, пятно, кокон. Наверху сейчас выжженная земля. — Я перевёл дыхание. — Значит, у нас появилась возможность выйти на поверхность. Но это гипотетически.

— И что нам это даст? — спросил из темноты чей-то голос. Незнакомый. Судя по всему, кто-то из штурмовиков. — Там всё загрязнено радиацией. Мы здесь все сдохнем.

Я пропустил это мимо ушей.

— На двадцать четвёртом горизонте склад. Там оружие, припасы и штурмовая броня, рассчитанная на работу в открытом космосе. Раз она держит космическое излучение, то и от радиации после взрыва прикроет.

— Осталось только туда попасть, — не унимался тот же голос. — Я собственную руку у носа не вижу.

— На базе есть фонари. Кто-нибудь до них доберётся. И я уверен, что в течение ближайшего часа за нами придут. Отставить панику.

Я оглядел пятна на полу.

— А теперь перекличка. Я хочу знать, кто здесь и кто что себе повредил. Называете себя и поднимаете руку. Поехали.

— А руку-то зачем? — спросил кто-то другой. — Не видно же ничего.

— Не переживай, я увижу. Имя?

— Брайн. Младший лейтенант ШОК.

Одно из пятен у дальней стены подняло руку. Я запомнил, где он сидит.

— Повреждения?

— Колено ушиб. Жить буду.

Дальше пошло быстрее.

— Шурыгин. Цел, только локоть ободрал.

— Литвинов. Нормально.

— Замотаев. Порядок.

— Ибрагимова. Цела.

— Сержант Коваль, ШОК. Плечо выбил, кажется.

Руки поднимались одна за другой, и я отмечал каждое пятно. Шесть.

Седьмое не ответило.

Оно лежало на полу у соседнего пульта, неподвижно, и на мой голос не шевельнулось. Им мог являться только один человек, точнее, одна…

— Даш, — окликнул подругу я.

Тишина.

Я перевалился на бок и пополз. Правая нога волочилась следом, и каждый метр, который я проходил на локтях, отдавался острой болью, от которой темнело в глазах. До пульта было метра три, но мне показались, что я прополз все тридцать.

— Товарищ капитан, может, я… — начал кто-то из штурмовиков.

— Заткнись.

Я добрался до неё и положил ладонь ей на шею.

«Каин».

«Сканирую. Держи руку здесь, чуть левее. Ещё. Вот так».

Пульс был. Я чувствовал его под пальцами, ровный и сильный.

«Частота шестьдесят восемь, ритм правильный, наполнение хорошее. Переведи руку на грудную клетку».

Я положил ладонь ей на грудь и почувствовал, как та поднимается и опускается.

«Дыхание самостоятельное, шестнадцать в минуту, ровное, без задержек. Температура тридцать шесть и семь. Уровень адреналина повышен, кортизол повышен, это реакция на удар. Теперь голова. Проверь затылок».

Я провёл ладонью по её волосам к затылку и почти сразу наткнулся на что-то липкое и скользкое. У меня внутри всё сжалось.

«Рассечение кожи головы, около трёх сантиметров. Кровотечение слабое, уже останавливается. Кость под пальцами целая, смещения нет. Вероятно, лёгкое сотрясение. Она ударилась о край пульта, когда её отбросило».

«Жить будет?»

«С Пересветовой всё в порядке. Она без сознания и в ближайшие минуты должна прийти в себя».

Я выдохнул так, будто держал этот воздух с момента взрыва.

— Агенты, — бросил в темноту я, — переходите в тепловой режим. Кто ещё не перешёл.

— Уже, — отозвалась Карина.

— Перешёл, — сказал Санёк.

— Миха!

— Тут! Кость, что с Дашкой? Она не отвечает!

— Я её нашёл. — Я поднял руку и помахал. — Вот здесь, у второго пульта. Видишь