Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

Пять выстрелов израсходовано, пять осталось. Убрал в подсумок, поставил свежую, довернул до щелчка и дождался, пока загрузится индикатор заряда. А впереди вовсю работала вторая пара. Треск, шипение, вспышка… Треск, шипение, вспышка…

Дым начал затягивать коридор.

Плазма жжёт плоть мгновенно, но то, что от неё остаётся, дымит потом ещё долго. Вонь стояла такая, что её не брал фильтр: горелое мясо, палёная шерсть и что-то химическое, сладковатое, от чего сводило горло.

— Смена! — выкрикнул один из нашей двойки, и мы с Тохой снова вышли вперёд.

К четырнадцатой минуте дым встал до потолка и перекрыл весь коридор. Я перестал видеть, что там происходит. Фонарь упирался в серую стену и рассеивался в ней. Вспышки плазмы подсвечивали дым изнутри, и от этого становилось только хуже: три секунды после каждого выстрела я видел сияющее ничто, и в этом мутном киселе едва проступало какое-то шевеление.

— Ни хрена не вижу! — крикнул Тоха.

— Бей по низу! — посоветовал я. — Они по полу идут!

«Переключаю», — прозвучал голос Каина, и мир перевернулся.

На какое-то время стало легче. Дым исчез. Вместо него встала картинка из оттенков: холодные стены, тёплый пол, и на этом фоне тела, которые светились ровно и ярко. Я наконец смог нормально прицелиться.

— Всем перейти в тепловой! — заорал я в канал. — Визоры в тепловой режим, быстро!

По коридору прокатилась волна чужих команд, и стрельба стала точнее. Это стало понятно, потому как выстрелы зазвучали реже.

Вот только хватило этого ровно на две смены. А потом тепловой режим начал врать. Потому что плазма тоже горячая. Струя уходила в коридор раскалённым жгутом и заливала всё поле белым. Кости, оставшиеся после выстрела, светились почти так же, как живое тело, и остывали медленно. Пол под ними раскалялся, как, впрочем, и стены с потолком.

К десятой минуте дальний конец коридора превратился в одно сплошное белое пятно, в котором двигалось что-то ещё менее белое.

— Каин, убери усиление!

«Не могу. Диапазон перекрыт полностью».

Огонь снова пошёл вслепую. Иногда я попадал по тому, что двигалось. Но чаще, просто грел воздух. И вот это было самым скверным, потому что каждый пустой выстрел стоил ровно столько же, сколько удачный. В том смысле, что батареи таяли прямо на глазах.

Каин давно вывел количество оставшихся выстрелов на визор, и я понимал, что уже израсходовал девятнадцать из сорока. Антоха озвучил двадцать два, а значит, у него на остатках меньше половины. По остальным точных данных нет, однако я понимал, что темп стрельбы у всех выше расчётного.

Твари будто понимали это и пёрли друг за другом, не оставляя нам даже малейшего шанса на передышку.

— Экономим заряд! — заорал я в канал. — Бить только наверняка! В дым не стрелять!

— А как в него не стрелять, если там ни хрена не видно⁈ — отозвался кто-то из группы Карины.

Ответить мне было нечем.

И в этот момент сзади рвануло по-настоящему. Я обернулся на долю секунды и увидел, что у Карины дела идут хуже, чем у нас. На площадке перед лестницей лежала гора костей высотой почти по пояс, и твари по этой горе лезли сверху. Я видел их тени на фоне вспышек, и казалось, будто там их целая орда. Двое из её тройки били непрерывно, третий сидел на корточках у стены и перезаряжался.

— Грех! — крикнула Карина, не оборачиваясь. — Там люди!

Я развернулся к своему концу коридора и посмотрел в белое пятно. И заметил, что тени начали двигаться иначе. Твари идут прямо. Они прут в лоб, по кратчайшей, и в этом их слабость. А эти шли вдоль стены. Три фигуры отделились от общей массы и пошли по правой стороне, пригнувшись, короткими перебежками, от ниши к нише. Двуногие. С нормальной человеческой пластикой, только более плавной.

«Люди», — подтвердил Каин.

— Они обходят! — крикнул я. — Правая стена, три цели, двуногие!

Тоха выстрелил. Струя накрыла нишу, но человек успел уйти. Он словно увидел, куда пошёл ствол. Плазма летит медленнее пули, у неё есть время в пути, и любой, кто это знает, уходит по стволу, а не по выстрелу. Нас учили этому на третьем курсе.

— Он же нас читает, — сказал Тоха.

— Он это в академии учил, как и мы.

Я несколько раз выжал спуск и накрыл всю правую стену тремя широкими конусами, не целясь ни в кого конкретного. И не прогадал. Двоих накрыло, и они вспыхнули, как промасленная ветошь.

Но один всё же прошёл.

«Семь минут», — сказал Каин.

Я слишком резко повёл стволом за оставшимся силуэтом, и в этот момент в моей ноге что-то хрустнуло. Боль яркой вспышкой взорвалась в затылке, нога ушла из-под меня на одном движении, и я почувствовал горячий толчок под кожей, там, где капсула семь суток сшивала мне бедро. Я завалился на левый бок, выставил локоть, и винтовка ударила стволом о бетон.

«Разрыв. Три сантиметра, по старому шву», — бездушно доложил Каин.

— Так зашей! — рявкнул я.

«Не могу. Не на ходу и не в таких условиях».

А оставшийся боец уже шёл прямо на меня.

Он выскочил из белого пятна в шести метрах и двигался низко, забирая то вправо, то влево, мешая прицелиться.

— Назад! — заорал я. — Всем назад, я сам!

Но Тоха будто не слышал и рванул вперёд. Он бросил винтовку болтаться на ремне, за одну секунду покрыл расстояние в четыре метра и жёстко встретил обращённого.

— Тоха, нет! Назад, боец! Отставить!

Но ему было плевать.

Я сидел на полу в трёх метрах и мог только смотреть. Но парень работал грамотно. Ушёл с линии атаки, пропустил выпад мимо себя и ударил по опорному колену сбоку, всей массой. Сустав вывернуло, и обращённый просел. Тоха добавил по второй ноге, тем же движением, с разворота.

Тот упал на четвереньки и пополз, словно ему было всё равно. Впрочем, твари не испытывали ни боли, ни страха. Он полз на меня с двумя сломанными ногами, и лицо под забралом оставалось таким же пустым.

Тоха обошёл его сзади и всадил пятку в основание черепа. Один раз. Второй. А на третьем что-то хрустнуло, и тело перестало двигаться. Пальцы продолжали царапать бетон, но ползти оно больше не могло.

— Есть! — крикнул Тоха и обернулся ко мне. И я увидел на его лице настоящую,