Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

доклад я. — У нас максимум несколько часов. Потом, вероятнее всего, твари вернутся.

Михеев молчал.

— Это шанс, товарищ майор. Другого не будет. Шестнадцатый горизонт сейчас чист или почти чист. Если мы не поставим развязку сегодня, связи у нас не будет вообще.

Он посмотрел на схему, потом на меня.

— Излагайте.

Я развернул карту шестнадцатого горизонта. Горизонт лёг перед нами объёмом, в полстены: коридоры, переборки, силовые узлы, лестничные выходы. Каждый из нас знал базу Монолита наизусть, но визуальная схема всё-таки требовалась для объяснения задачи.

— Заходим через гермозатвор семнадцатого. — Я провёл пальцем по маршруту. — Дальше пролёт вверх, два марша, выход на площадку. Направо по коридору сорок метров, поворот и ещё двадцать. Вот здесь силовой узел.

Я подсветил точку.

— Работаем там. Вот это, — я показал на два конца коридора, — наши опасные направления. Отсюда лестничный выход наверх, отсюда вторая лестница и техническая шахта. Здесь ожидается появление противника. Наша задача — удержать позиции, пока работают механики.

Я обвёл комнату взглядом.

— Расклад такой. Восемь человек прикрытия и двое механиков. Четыре стрелка держат один конец коридора, четыре — другой. Внутри четвёрки порядок простой: двое бьют, двое ждут. Отстрелялись, поменялись местами и перезаряжаетесь, пока работают другие. Никто не стреляет одновременно, иначе в один прекрасный момент у нас четыре пустые батареи и десять трупов.

— Как отходим? — спросил кто-то из четвёртой группы.

— По той же кишке, которой вошли. Арьергард прикрывает, авангард пробивает коридор, механиков ведём в середине. Как только они говорят «готово», мы уходим.

Я повернулся к Мишке.

— Миха, расскажи людям, что именно там нужно сделать.

Мишка поднялся со своего места и ошарашил:

— Я сам пойду.

В комнате стало тихо.

— Миха… — начал я, подбирая аргументы.

— Кость, ты хоть понимаешь, что там надо сделать? — Он вышел вперёд. — Там не гайку закрутить. Там надо разорвать перемычку в двух точках, поставить развязку и не замкнуть при этом контур на перекрытие. А потом ещё проверить, что оно не сложилось обратно, иначе мы сходим туда впустую.

— Толковых механиков на базе восемь.

— Да хоть сто! Эту схему рисовал я. — Левый глаз у него поехал в сторону. — Я её три дня держал в голове. Любой другой пойдёт туда с моим чертежом и будет разбираться на месте, под огнём плазмы. Может, он поймёт с ходу, а может проковыряться полчаса, чтобы понять всю картину. Хочешь рискнуть⁈

Я посмотрел на Дашку. Она сидела с прямой спиной и смотрела в пол.

— Хорошо, — не стал спорить я. — Кто пойдёт вторым механиком?

— Я, — сказал Лёха и поднялся.

— Принято. Теперь прикрытие. Мне нужны восемь стрелков…

Договорить я не успел. Поднялись сразу одиннадцать человек. Я обвёл их взглядом и понял, что выбирать придётся не по желанию, а по тому, кого я видел в работе.

— Карина, берёшь на себя хвост. Выбери себе ещё троих.

— Приняла.

— Тоха и вы двое. — Я указал пальцем на людей. — Идёте со мной, головными.

Тоха кивнул, и лицо у него при этом не выражало ничего, кроме готовности.

— И я иду с вами. Всё. Отряд сформирован, остальные свободны.

Михеев поднял голову.

— Капитан, вы уверены?

— Товарищ майор, я единственный, у кого есть боевой интерфейс и кто видел этих тварей вживую на Полигоне. Отправлять туда людей и сидеть здесь я не буду.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Хорошо, работайте. — Майор кивнул и тоже покинул комнату брифинга.

* * *

Оружейка находилась на двадцать четвёртом горизонте. Плазменные винтовки лежали в стойках по четыре штуки на полке и, глядя на них, никто из нас не назвал бы эту штуку винтовкой.

Двадцать два килограмма веса. Толстый ствол в рубашке теплоотвода, рёбра по всей длине, блок формирования струи в середине и батарея, которую вставляют снизу двумя руками. Рукоять передняя и задняя, приклад упирается в плечо и в грудь одновременно. Ремень идёт через корпус, потому что на одном плече эту дуру не удержит никто.

Мы все знали, что это такое. Нас гоняли на плазме на третьем курсе. Но я всё равно провёл краткий инструктаж. Просто потому, что так положено.

— Слушайте ещё раз, повторяю для всех. В батарее десять выстрелов. После десятого она мёртвая. Замена занимает сорок секунд, если руки помнят.

Я вытащил батарею из гнезда и поднял над головой, чтобы видели все.

— Каждый берёт по три запасных. Это сорок выстрелов на ствол. Больше вы не унесёте, они по восемь килограммов каждая.

— Какая у неё прицельная дальность? — спросил один из группы Карины.

— Двадцать пять метров. Дальше струя рассыпается, и вы просто греете воздух. Ближе десяти не стрелять вообще, обожжёте своих и себя.

Я защёлкнул батарею обратно.

— И главное. Здесь нет автоматического огня, каждый выстрел — это отдельное решение. Одна струя накрывает конус метра три в поперечнике на дистанции в двадцать метров. Поэтому старайтесь бить по группе целей, а не по одиночкам. Это просто рекомендация, а не прямой приказ, — на всякий случай добавил я.

Оружие разбирали молча. Затем Мишка с Лёхой получили инструмент, фонари и по одному лёгкому стволу на спину, больше для успокоения, чем для дела.

Я подогнал ремень, повесил винтовку, распределил батареи по подсумкам и попробовал сделать шаг. Бедро отозвалось сразу. С двадцатью двумя килограммами на плечах и двадцатью четырьмя в подсумках оно отстрелило болью так, что я на секунду задержал дыхание.

«Каин, какой у нас ресурс?»

«Шестьдесят восемь процентов. Турборежим по-прежнему недоступен. Боевой интерфейс работает в полном объёме».

«Что с ногой?»

«Ткань восстановлена на девяносто шесть процентов. При такой нагрузке я не гарантирую тебе больше сорока минут нормальной работы».

«Последствия?»

«Высокая вероятность повторного разрыва мышечной ткани».

«Принято», — сухо отреагировал на предупреждение я.

* * *

У гермозатвора семнадцатого горизонта собралась вся группа. Десять человек в снаряжении, с плазмой и запасом батарей. Кто-то поправлял ремень, кто-то проверял крепление батареи. Мишка в третий раз перебирал инструмент в сумке. Оно и понятно: если он что-то забудет, назад за этим никто не побежит.

Дашка подошла ко мне. Она не стала отводить меня в сторону и говорить тихо. Встала прямо передо мной и при всех заявила:

— Кость, не ходи.

— Даш, что значит — не ходи?