Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

укороченный пулемет «Печенег» и осмотрел ствольную коробку: механизм был цел, лента на две сотни патронов лежала в круглом коробе ровно, без перекосов. Рядом на ремне висела пара запасных коробов и тяжелая кобура с револьвером крупного калибра.

Оставлять такое богатство ржаветь под осенним дождем солдатская натура не позволяла.

Дюбуа подошел ко второму уазику, полоснул ножом по шнурам брезентового тента и одним сильным рывком сорвал с каркаса тяжелое полотнище прорезиненной парусины размером три на четыре метра. Брезент упал на щебень, превратившись в широкую волокушу.

Следующие двадцать минут наемник работал размеренно, не зная усталости.

На брезент лег пулемет Варяга, четыре новеньких автомата АК-74М с подствольными гранатометами, снятые с тел автоматчиков конвоя, разгрузочные жилеты с полными боекомплектами, две портативные армейские радиостанции «Северок» с шифровальными блоками и три нераспечатанных цинка с бронебойными патронами калибра 5,45, найденные в багажнике второй машины. Туда же отправились пара ящиков с выстрелами ВОГ-25 и сухие офицерские пайки в запаянной фольге.

Шрам стянул углы брезента прочным капроновым фалом, завязав узел намертво морским узлом, и прикрепил к вершине куля широкую буксировочную петлю.

Получилась тяжелая, весом под центнер, но обтекаемая волокуша, способная легко скользить по мокрой траве, глине и гравию, не издавая металлического лязга. Наемник впрягся в петлю через плечо, подобрал оставленный у крана Маузер и тяжелый КС-23 и двинулся прочь из оврага, уводя за собой тяжелый след по размокшей колее.

Путь лежал на юг, к развалинам Барахолки.

В предрассветный час Свалка казалась вымершей. Холодный туман прижимался к земле, скрывая радиоактивные рытвины и ржавые остовы брошенных экскаваторов. Одинокие бродяги в это время жались к кострам в полуразрушенном депо, а стаи слепых псов прятались по глубоким норам, спасаясь от сырости.

Француз обогнул каменистую гряду с востока, держась границы обширного гравитационного поля. Волокуша шла на удивление плавно: мокрая глина и слежавшаяся хвоя работали как смазка, а широкое дно брезента не проваливалось в промоины. Через сорок минут тяжелого, размеренного марша впереди показались щербатые кирпичные стены и проваленные железобетонные перекрытия старой барахолки — бывшего ангара сельхозтехники, служившего сталкерам перевалочной базой.

Под центральным фундаментом этого циклопического строения располагалась разветвленная сеть советских дренажных коллекторов и водоотводных штолен. О них знали немногие: входы были наглухо завалены строительным мусором еще в восьмидесятые, а нижние горизонты стояли затопленными мутной, пахнущей ржавчиной грунтовой водой.

Дюбуа подошел к западному торцу здания, где под расколотой фундаментной плитой чернела узкая, едва заметная щель ливневого спуска.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на терриконах нет наблюдателей, француз сбросил с плеча лямку волокуши и протолкнул тюк вперед, в темный зев колодца. Следом в сырую прохладу подземелья скользнул сам наемник.

Внутри пахло мокрым бетоном, застарелым железом и тяжелой затхлой тишиной, какая бывает только на многометровой глубине под землей.

Шрам включил подствольный фонарь на КС-23, пустив узкий луч теплого света вдоль полукруглого свода штольни. Под ногами хлюпала ледяная вода, доходившая чуть выше щиколотки, стены поросли бурыми сталактитами известкового налета, а с потолка мерно и гулко падали редкие тяжелые капли.

Пьер волок груз по затопленному коридору добрых полсотни метров, пока штрек не уперся в глухой тупик — старую вентиляционную камеру узла гражданской обороны.

Здесь было сухо. Пол в камере поднимался над уровнем воды на две ступени, а в нише за полусгнившей гермодверью стояли три пустых металлических шкафа для фильтровентиляционных установок и пара рассохшихся деревянных настилов. Это было идеальное, мертвое место: радиационный фон не превышал нормы, бродячие мутанты сюда не совались из-за узких лазов, а случайные искатели артефактов обходили затопленный сектор стороной.

Наемник с облегчением сбросил лямку с плеча, вытер рукавом взмокший лоб и достал из кармана складной нож.

Начался священный для каждого старого солдата ритуал — закладка схрона на черный день.

Пьер никогда не верил в окончательные отставки и мирную жизнь до гробовой доски. Он слишком много видел ветеранов, клявшихся навсегда забыть запах пороха, но спустя год или два возвращавшихся в окопы нищими, спившимися калеками, не нашедшими себе места среди сытых обывателей. Зона умела ждать. Если европейский рай Крида окажется пустышкой, или если наемнику придется срочно рвать когти обратно за колючую проволоку под чужим именем, этот тайник мог стать разницей между жизнью и безымянной канавой.

Дюбуа распустил узлы парусины.

Из дальнего угла камеры наемник приволок две полупустые жестяные банки технического солидола — густой, темно-коричневой мази с резким запахом минеральных масел, оставшейся здесь со времен советских сантехников. Смазка сохранилась безупречно под толстым слоем застывшей парафиновой корки.

Француз действовал споро и методично.

Каждый автомат должан был разобран до последнего винтика. Затворные рамы, боевые пружины, поршни и патронники щедро, густым слоем покрывались липким солидолом, защищавшим сталь от любой сырости на десятилетия вперед. Оружие наемник заворачивал в плотную промасленную бумагу, найденную в ящиках из-под фильтров, а затем туго утягивал полиэтиленовой пленкой, сплавляя швы открытым пламенем зажигалки.

Пулемет Варяга лег на дно металлического ящика первым. Рядом ровными рядами легли законсервированные автоматы, магазины, снаряженные под завязку, и нетронутые цинки с патронами. Туда же Шрам уложил армейские радиостанции со снятыми аккумуляторами, перевязочные пакеты и запаянные пакеты с обезболивающим.

Сверху наемник положил трофейный автоматический пистолет Стечкина.

Оружие майора Горничева было вычищено, залито маслом и завернуто в кусок чистого брезента. Вместе с ним в схрон лег запасной магазин и сотня патронов в заводской картонной коробке.

Пьер закрыл тяжелую крышку ящика, вогнал навесные клинья в пазы и тщательно замазал щели по периметру толстым слоем автомобильного герметика, затвердевавшего прямо в воде. Затем ящик был задвинут в самую глубокую нишу за бетонной опорой, завален обломками кирпича, битыми изоляторами и засыпан слоем сухого речного песка, перемешанного с цементной пылью.

Спустя час работы место закладки выглядело как обычный полуразрушенный угол заброшенного коллектора, куда со свода осыпалась старая штукатурка. Найти здесь схрон без миноискателя или точных координат было абсолютно невозможно.

Шрам поднялся, отряхнул колени и критически осмотрел камеру в свете фонаря.

С собой француз оставил лишь неизменный Kar98k в геологическом чехле, тяжелый КС-23 за спиной, ранец с документами майора и пачками валюты да пару магазинов для ближнего боя.

Наручные часы показали половину шестого утра.

На востоке занимался бледный, холодный рассвет. Времени оставалось в обрез: новость о расстреле колонны Горничева дойдет до базы «Долга» через пару часов, и тогда весь центральный сектор перекроют тройными кордонами с собаками и бронетехникой.

Нужно было уходить на запад, к болотам Янтаря — туда, где за толстыми броневыми дверями научного бункера ждал