Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

кусок стального швеллера и вошла штурмовику в правое плечо. Руку оторвало начисто вместе с ключицей и куском титанового наплечника. Парня развернуло волчком, он взвыл от болевого шока и рухнул в лужу, заливая щебень алой пеной из разорванной подключичной артерии.

Оставшиеся двое автоматчиков у дальнего уазика поняли, что засада превратилась в бойню.

Потеряв командиров и ударную группу за считаные секунды, они попытались развернуться и бежать обратно по склону оврага в сторону терриконов.

Шрам не стал перезаряжать помповик. Француз вскинул КС-23 к плечу, поймал мушкой спину бегущего стрелка и нажал спуск в третий раз. Тяжелая свинцовая «Шрапнель-25» накрыла бойца на дистанции в двадцать шагов: плотное свинцовое облако превратило тяжелый бронежилет на спине должанина в сито, сломав позвоночник и бросив тело лицом в острые камни.

Последний боец в панике споткнулся о булыжник, упал на четвереньки, судорожно пытаясь выхватить пистолет из набедренной кобуры, но Пьер уже стоял над ним.

Кованый носок ботинка наемника с хрустом врезался сектанту в челюсть, ломая кости и погружая того в спасительное небытие контузии.

Выстрелы смолкли.

Над оврагом повисла глухая, леденящая тишина, нарушаемая лишь шипением пара из пробитого радиатора уазика, треском остывающего железа да бульканьем крови, вытекавшей из тела майора Горничева на брезентовое сиденье командирского кресла.

В воздухе стоял удушливый, плотный смрад: смесь сгоревшего пороха, паленой резины, машинного масла и свежей человеческой крови.

Шрам опустил ствол КС-23, нажал на кнопку секундомера на командирском планшете и посмотрел на светящиеся зеленые цифры.

Одна минута двадцать шесть секунд.

Колонна была уничтожена полностью. Заместитель лидера «Долга» был мертв, его охрана ликвидирована без единого ответного попадания по стрелку, а тайные переговоры о мире в Зоне захлебнулись в собственной крови еще до того, как парламентеры «Свободы» успели выйти на точку рандеву.

Француз достал из кармана плаща пачку сигарет, вытащил одну сухими, не дрожащими пальцами и щелкнул зажигалкой. Огонек на секунду выхватил из темноты глубокий шрам на его щеке и холодные, абсолютно пустые глаза хищника, выполнившего свою работу до конца.

Пора было собирать трофеи и уходить под землю. До рассвета оставалось меньше часа.

Пар из пробитого радиатора головного уазика перестал свистеть, сменившись ленивым, ядовитым шипением антифриза, капавшего на раскаленный чугун выпускного коллектора. Овраг снова наполнился привычным шорохом осенней мороси, монотонно стучавшей по искореженному железу, да чавканьем остывающей болотной грязи, медленно сползавшей по глинистому откосу.

Шрам не спешил выходить на середину колеи. Француз замер за массивной ходовой тележкой козлового крана, прижавшись плечом к холодной мокрой стали и переведя дыхание. КС-23 замер в опущенных руках стволом вниз, а уши наемника чутко цедили пространство, отсекая шум дождя и пытаясь уловить хоть один чужой шорох на дальних подступах к оврагу. Радиостанция во второй машине хрипела открытым шумом несущей частоты — разбитый блок питания выдавал лишь монотонный белый треск, в котором не было человеческих голосов.

Помощи конвою ждать было неоткуда. Полевой командир «Свободы» Леший, если и слышал раскаты далеких выстрелов, теперь наверняка свернул свой дозор и спешно уводил людей в сторону Армейских складов, решив, что должане устроили провокацию или нарвались на засаду карателей.

Наступало время сбора жатвы.

Пьер мягко поставил тяжелый помповик на предохранитель, перекинул ремень через голову и достал из кармана брезентовые стрелковые перчатки, заскорузлые от машинного масла. Работа чистильщика требовала аккуратности: оставлять собственные отпечатки на мертвом металле или пачкать пальцы в остывающей крови майора не входило в планы ветерана.

Дюбуа подошел к головному уазику с левого борта. Дверь со стороны водителя перекосило от удара о гусеницу, стекло вылетело наружу крошечными кубиками сталинита. Прапорщик с обожженным ухом так и остался сидеть, запрокинув голову на рваный подголовник; тяжелая пуля калибра 7,92 сделала свое дело мгновенно, не оставив человеку даже времени на предсмертный хрип. Француз протянул руку в салон, выключил зажигание, заглушив гудящий бензонасос, и обошел капот.

Майор Горничев сидел неподвижно, неестественно прямо, удерживаемый широкой диагональной лямкой безопасности.

Лицо офицера, еще полчаса назад дышавшее властной командирской уверенностью, превратилось в застывшую восковую маску. Правый висок украшала аккуратная темная дыра с обугленными краями, а противоположную сторону черепа вынесло наружу вместе с куском овчинного воротника. Кровь майора уже свернулась густыми черными сгустками на лацкане полушубка, перемешавшись с осколками стекла и каплями дождя.

Шрам перерезал ремень коротким взмахом ножа, позволив телу тяжело накрениться вперед.

Первым делом наемник расстегнул пуговицы полушубка и вытащил из внутреннего кармана массивный штабной планшет в ударопрочном магниевом корпусе. Экран прибора был жив: под защитной пленкой тускло мерцала топографическая карта северного сектора с нанесенными синими и зелеными стрелками коридоров безопасности. Пьер нажал боковую клавишу, перейдя во вкладку зашифрованного блокнота.

Там хранилось всё то, ради чего Крид и его теневые хозяева затеяли эту бойню. Черновики соглашений с подписями лидеров «Свободы», графики отвода тяжелых пулеметных расчетов с Барьера, списки доверенных офицеров «Долга», готовых поддержать сепаратный мир, и личная переписка с полевыми командирами анархистов.

Француз накинул на объектив планшета защитную крышку, уложил прибор в непромокаемый пакет и сунул во внутренний карман куртки. Главное доказательство успешной ликвидации для женевских банкиров и брокеров Синдиката было в руках.

Затем пришел черед личного оружия.

С пояса Горничева Дюбуа снял массивную открытую кобуру из толстой коричневой кожи. Внутри покоился тяжелый автоматический пистолет Стечкина с удлиненным стволом и полированными деревянными щечками рукояти. Оружие было штучным, собранным по индивидуальному заказу: на левой стороне затвора тускло блестела серебряная гравировка в две строки: «Майору Горничеву В. А. За мужество и верность долгу. Командование группировки». Затвор ходил с мягким, породистым шелестом, казенник был смазан дорогим оружейным силиконом, а в магазине блестели двадцать патронов девять на восемнадцать с бронебойными пулями со стальным сердечником.

— Красивое железо, майор, — тихо произнес Шрам, отправляя трофейный АПС за поясной ремень. — Только верность твоя оказалась не по вкусу тем, кто заказывает музыку.

Из карманов полушубка наемник извлек толстую, перехваченную аптечной резинкой пачку американских долларов сотнями и увесистую пачку казенных рублей — оперативные средства, которые Горничев вез на Свалку для оплаты услуг проводников и задатка парламентерам. Деньги перекочевали в ранец француза без счета: на Большой земле любые купюры имеют одинаковый вес, независимо от того, чьей кровью они пахнут.

Закончив с командиром, Пьер перешел к телу Варяга.

Гигант в черном экзоскелете лежал в грязи лицом вниз, раскинув руки, словно пытался обнять мерзлую землю. Гидравлика его доспеха окончательно стравила давление, выплюнув на щебень лужу мутного синтетического масла. Француз нагнулся, отстегнул от подвеса телохранителя