Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

к сырой кирпичной кладке так, чтобы видеть весь зал, лестницу наверх и проход к служебным помещениям группировки «Долг». Чехол с маузером лег между коленями, а левая рука под брезентом плаща мягко нащупала ребристую рукоять КС-23.

Началась рутинная, ювелирная работа фронтовой разведки.

Шрам не вертел головой. Опытный наемник слушал пространство не ушами — всем телом, фильтруя пьяный гвалт, звон посуды и матерную ругань, отсекая пустой шум и вычленяя то единственное, ради чего он пришел под эти своды.

В пяти шагах от его столика, у массивной дубовой перегородки, отделявшей штабной отсек от общего зала, расположилась компания бойцов «Долга».

Трое офицеров в парадных полевках сидели за столом, заставленным банками со шпротами и бутылками казенной «Пшеничной». Двое из них — пехотные капитаны с обветренными, грубыми лицами — лениво резались в потрепанную колоду карт, лениво перебрасываясь ругательствами. А вот третий, сухощавый старший лейтенант с планшетом на коленях и кобурой на оперативном подвесе, был человеком из ближнего круга командования. На его рукаве темнел особый шеврон: скрещенные автоматы на фоне золотого щита — знак личной комендантской роты охраны штаба.

— … говорю тебе, Тарасов, Воронин сам не свой последние дни, — вполголоса говорил лейтенант, придвинувшись к напарнику и нервно постукивая карандашом по столу. — Сидит у себя в бункере, двери на засов, даже начштаба к себе через раз пускает. А майор Горничев тем временем всю логистику под себя подмял.

— Горничев — замполит и первый зам, ему по штату положено, — лениво отозвался капитан, бросая на стол бубнового туза. — Чего ты дергаешься, Коля? Пей, пока дают.

— Да то и дергаюсь! — сердито зашипел лейтенант, оглянувшись по сторонам. — Майор вчера личный приказ подписал: сменить график караулов на складах артиллерийского вооружения. Теперь смену бьют не в полночь, как двадцать лет заведено было, а в четыре утра, аккурат перед самым рассветом. И кого он в караул поставил? Своих личных псов из комендантского взвода, тех самых, что с ним из Лиманска пришли! Ни одного человека из гарнизона, понимаешь⁈

Шрам сделал крошечный глоток обжигающего чая. Пальцы наемника под столом слегка сжались.

Четыре утра. Склады. Смена караула личными бойцами майора.

Первая деталь мозаики легла на свое место. В четыре утра караулы самые сонные, видимость минимальная, туман глушит звуки, а гарнизон спит мертвым сном после ночных тревог. Идеальное время для тайных манипуляций с грузами или скрытного выхода колонны за периметр.

— Ну и хрен с ними, — капитан зевнул, наливая водку в граненый стакан. — Меньше на морозе стоять. Пусть лиманские сами сносей считают. Ты лучше скажи, Горничев долго еще на Свалку кататься будет? У меня на блокпосту перед переходом пацаны уже волком воют. Каждый раз, как его кортеж идет — перекрывай дорогу на два часа, стой по стойке смирно, досматривать машины запрещено. Что он туда возит?

Лейтенант наклонился еще ближе, его голос упал почти до неразличимого шепота:

— Переговоры там, Тарасов. Тайные. Горничев на северную окраину Свалки мотается, к старому отстойнику техники за кладбищем кранов. Там нейтралка, глухомань, сталкеры туда носа не кажут из-за радиации. Встречается с парламентерами от «Свободы». Я сам в канцелярии черновик протокола видел: хотят коридор открыть для поставок медикаментов. Воронин об этом ни сном ни духом, майор всё через свою голову крутит.

— Доиграется майор, — покачал головой капитан, опрокидывая стопку в рот и шумно занюхивая рукавом. — Анархисты ему веры не дадут, а если генерал узнает — к стенке без суда поставит за измену присяге. Охрана-то у него кто?

— Да всё те же, — махнул рукой офицер штаба. — Два бронированных уазика с усиленными рессорами. В первом сам Горничев сидит с Варягом — амбал такой, помнишь, в черном экзоскелете ходит, с пулеметом наперевес? Во втором — четверо отборных автоматчиков с ночниками и собака поводырная. Идут всегда по старой грунтовке через балку, там, где насыпь железнодорожная срезана. Ходят без фар, по приборам, чтоб издали колонну не засекли. На этой неделе опять пойдут. Слышал я, крайняя встреча назначена, подписывать бумаги будут…

Шрам опустил кружку на стол. Чай давно остыл, покрывшись тонкой маслянистой пленкой, но наемник этого даже не заметил.

В голове Дюбуа уже выстраивалась четкая, геометрически безупречная схема будущей ликвидации.

Два уазика. Головная машина — майор и телохранитель в экзоскелете с тяжелым пулеметом. Вторая машина — четверо автоматчиков и собака. Маршрут — старая грунтовка через балку у кладбища брошенной техники на Свалке. Время — предрассветные часы, без фар, на малой скорости по радиоактивным рытвинам. Узкое дефиле среди ржавых корпусов кранов и полусгнивших кабин экскаваторов — идеальный капкан, созданный словно по учебнику тактики штурмовых групп.

Пьер отломил кусок черствого хлеба, медленно разжевал его, не сводя глаз с темной двери в глубине коридора, за которой располагались кабинеты высшего командного состава «Долга».

Где-то там, за слоем броневой стали и вооруженными часовыми, сидел майор Горничев, чертя на картах линии будущего призрачного мира и не зная, что его последние шаги уже отсчитывает человек, сидящий в тени чугунной колонны с кружкой холодного чая.

Француз поднялся с лавки, привычным плавным движением закинул чехол с карабином за правое плечо и, не глядя по сторонам, шаркающей сталкерской походкой двинулся к выходу из подвала.

Данные были собраны. Теперь оставалось самое тяжелое, требующее железных нервов и волчьего терпения дело — залечь на дно и ждать, пока добыча сама сделает свой первый шаг в расставленные сети.

Чердак заброшенного заводского распредузла, притулившегося аккурат на меже между внешним периметром Ростка и гнилыми пустырями Дикой территории, пах застарелым голубиным пометом, трухлявой дранкой и стылой сыростью. Сквозь дыру в шиферной кровле, выбитую еще во время первой волны аномальных гроз, непрерывно тянуло ледяным низовым сквозняком.

Шрам оборудовал лежку на совесть. Под ребра и колени наемник натаскал слежавшихся пластов стекловаты и старых брезентовых фартуков, найденных внизу в электрощитовой, отрезав от тела могильный холод бетонных перекрытий. Наблюдательный пункт располагался в пяти шагах от слухового окна, за полусгнившим коробом вентиляционной шахты: отсюда через узкую щель между кирпичами открывался безупречный, как на ладони, обзор на внутренний плац комендатуры «Долга», штабные гаражи и караульное помещение комендантской роты. При этом сам стрелок оставался в глубокой тени стропил, где ни один бинокль с вышки не мог выхватить блеск оптики.

Началась самая тяжелая, выматывающая часть наемничьего ремесла — собачье, мертвое терпение снайперской засады.

Обывателю кажется, будто охота за головами — это