Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

их на широких мускулистых руках, и на его обветренном, заросшем щетиной лице расплылась редкая, довольная улыбка:

— Ну что, сержант… Теперь можно и к профессору на поклон. Пусть старик открывает свои несгораемые шкафы и готовит чистую валюту. За такой хабар он нам должен выкатить весь золотой запас своей Академии.

— Выкатит, — спокойно ответил Дюбуа, поднимаясь на ноги и поправляя ремень пулемета. — Куда он денется. Артефакты свежие, фон минимальный, структуры не нарушены. Подбирайте железо, джентльмены. Пора возвращаться в бункер, пока наш академик не решил, что мы сбежали со всем его добром на Большую землю.

Группа построилась в прежний походный порядок и неспешным, размеренным шагом двинулась вверх по глинистому откосу, оставляя за спиной затихший, обобранный до нитки котлован старого отстойника.

Глава 19

Тамбур дезактивации шипел форсунками так яростно, словно вознамерился содрать с наемников не только болотную слизь, но и саму кожу вместе с комбинезонами. Струи едкого фенольного раствора с глухим стуком хлестали по кевлару и резине, стекая в решетчатый поддон мутными серыми ручьями. Когда автоматика наконец соизволила отключить химический душ, из сопел под потолком ударил сухой горячий воздух с запахом хлорки и каленого железа, высушивая ткань до хруста.

Тяжелая герметичная дверь с лязгом отошла в сторону, впуская группу в приемный покой торгового отсека.

Здесь было прохладно, пахло спиртом, машинным маслом и той специфической казенной стерильностью, от которой у любого ветерана сводит скулы. Помещение напоминало нечто среднее между тюремным изолятором и прилавком в ювелирной лавке: массивные стены, обшитые титановыми листами, глухая перегородка из пуленепробиваемого слоистого оргстекла в четыре пальца толщиной и широкий поворотный барабан передаточного шлюза из полированной стали, через который можно было просунуть разве что ящик с патронами или небольшую мину.

По ту сторону бронированного окна сидел сам профессор Сахаров. Старик успел сменить заляпанный реактивами халат на чистый, темно-серый шерстяной пиджак с заплатами на локтях, поверх которого висели на шнурке неизменные круглые очки. Перед ученым стоял включенный электронный микроскоп, мерцал зеленью спектрограф, а на краю стола остывала эмалированная кружка с недопитым морковным чаем.

— А, сержант Дюбуа! — академик засуетился, подслеповато щурясь сквозь бронестекло и включая клавишу громкой связи. Из динамика под потолком раздался дребезжащий, чуть гулкий голос: — С возвращением! Доцент Васильев уже доложил мне о результатах забора проб донного ила. Разумеется, он весьма… хм, эмоционально описал ваше поведение в критической ситуации, но я всегда полагал, что полевые исследователи должны быть готовы к некоторому моральному дискомфорту. Вы, как я погляжу, не с пустыми руками?

— Васильев пусть скажет спасибо, что штаны сухими донес, — хмыкнул Смитти, с размаху бросая на край приемного прилавка два тяжелых полиэтиленовых мешка.

Пакеты глухо шлепнулись о полированный металл, заставив профессора нервно вздрогнуть. Сквозь прозрачную пленку отчетливо проступали вывалянные в соли толстые резиновые трубки армейских противогазов с латунными клапанами и вырезанные из суставов снорков тугие желтоватые узлы сухожилий, от которых даже сквозь герметичную упаковку тянуло застарелым трупным душком.

— Девять трубок первой категории сохранности и дюжина суставных связок, — сухо перечислил Дюбуа, подходя к амбразуре вплотную. — Как вы и заказывали для биохимической лаборатории. Твари были мигрирующие, мышечная ткань свежая, радиацией почти не тронутая.

Сахаров брезгливо поморщился, поправил очки и защелкал тумблерами на пульте. Металлический барабан шлюза с тихим гудением провернулся, затягивая пакеты внутрь исследовательской зоны. Академик подцепил один из мешков длинными анатомическими щипцами, повертел перед лампой, заглянул в фильтрующую коробку и торопливо застрочил что-то в регистрационном журнале.

— Да-да, весьма любопытно… Конечно, на двух патрубках имеются явные следы термического воздействия, вероятно, от близкого разрыва вашей гранаты… Сами понимаете, сержант, коэффициент деструкции полимерного компаунда… Государственная комиссия по контролю биоматериалов за такое снижает выплаты минимум на двадцать процентов. Но, учитывая оперативность, я готов закрыть глаза на этот прискорбный брак. За партию биологических образцов бухгалтерия переведет на ваш депозит… скажем, три тысячи восемьсот евро.

— Четыре с половиной, профессор, — ровным, ледяным голосом перебил его Шрам, даже не шелохнувшись. — И без разговоров про термический компаунд. Если бы Докер не положил тех двух прыгунов в воздухе, эти самые патрубки сейчас переваривались бы в брюхе у стаи, а ваши доценты до сих пор сидели бы на верхушке водокачки и звали маму. Считайте по полной таксе.

Академик поднял глаза от журнала, встретил тяжелый, немигающий взгляд француза и шумно вздохнул, потирая переносицу:

— Вы удивительно несговорчивый человек, сержант. Совершенно не цените научный бюджет. Впрочем… черт с вами, четыре тысячи двести, и это исключительно из уважения к вашему самообладанию. Но ведь это не всё, верно? Я вижу по лицам ваших товарищей, что котлован не оставил вас без подарков.

— Питер, подавай ящики, — коротко бросил Пьер через плечо.

Ван Дейк с кряхтением шагнул вперед, сгружая на широкий лоток барабана два тяжелых свинцовых контейнера с бронзовыми запорами. Следом Бранислав опустил еще два, поменьше. Металл глухо ударился о металл, шлюз провернулся, и добыча наемников оказалась на столе перед ученым.

Сахаров преобразился в секунду. От напускной академической рассеянности и бухгалтерской скупости не осталось и следа: глаза старика за круглыми линзами вспыхнули лихорадочным, почти безумным азартом исследователя, дорвавшегося до редчайшей реликвии. Профессор натянул толстые просвинцованные перчатки, придвинул к себе манипуляторы и с благоговейным трепетом откинул первую тяжелую крышку.

Торговый отсек бункера озарился призрачным, мертвенно-голубым сиянием.

«Вспышка» внутри керамического гнезда медленно вращалась, выбрасывая в воздух крошечные, беззвучно лопающиеся искорки статического электричества. Следом академик распахнул второй контейнер: глубокий графитовый матовый шар «Грави» завис над мягкой подложкой, заставляя мелкие скрепки на столе профессора зашевелиться и поползти в свою сторону. А когда крышка третьего ящика явила миру два тлеющих багровым жаром «Огненных шара» и тончайшую, словно замерзший ручей, пластину «Слюды», счетчик рентгеновского фона за бронестеклом предупреждающе защелкал, а Сахаров от переизбытка чувств едва не выронил свой химический карандаш.

— Боже праведный… — прошептал старик, приближая окуляр спектрометра к светящейся пластине. — «Слюда»… Третья фракция, идеальная слоистость без радиационных каверн! И термические конденсаты стабильны, внутренняя конвекция идеальная… Откуда⁈ На отстойнике уже три года никто не находил образцов подобной чистоты!

— На отстойнике никто не умеет ходить так, чтобы не будить гравитационные разломы, — отозвался Докер, оперевшись локтем на край амбразуры и цинично разглядывая реакцию ученого. — Пока ваши вояки в казарме сопли на кулак наматывали, мы вручную это пекло перелопатили. Так что кончайте пускать