Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

нарах — серые тени войны, потерявшие дом, флаги и покой, но нашедшие в этом темном сыром подземелье странный, горчащий спиртом уют, который бывает только перед лицом неизбежного утреннего боя.

Глава 18

Вязкое утреннее похмелье после «Столичной» и горячего говяжьего жира выветрилось из голов не само по себе — его грубо, словно ледяным ведром в лицо, оборвал истошный, захлебывающийся зуммер настенного интеркома.

Динамик в казарменном кубрике зашепелявил радиопомехами, из которых вырвался надрывный, срывающийся на визг фальцет дежурного лаборанта:

— Внимание всем постам! Тревога по третьему сектору! Радары внешнего контура фиксируют групповую биологическую активность со стороны перехода на Агропром! Движутся плотной колонной по дну Сухой балки прямо к вертолетной площадке! Скорость перемещения аномально высокая! Повторяю, это не зомбированные!

Федор Палыч, спавший на нижней койке прямо в сапогах и бушлате, вскочил на ноги за долю секунды, машинально сгребая со стола автомат. Наемники поднялись синхронно, без ругани и суеты, словно по щелчку тумблера: хмель у бывалых солдат вылетал из крови в тот самый момент, когда воздух начинал пахнуть близким боем.

Дюбуа, сидевший на снарядном ящике в одном термобелье, уже затягивал шнуровку на армейских ботинках. Голова гудела чугунным котлом, во рту стоял мерзкий медный привкус, но пальцы действовали с точностью швейцарского хронометра.

— Сколько голов? — бросил француз в переговорное устройство, защелкивая поясной ремень с подсумками.

— Не меньше полутора десятков, сержант! — выпалил лаборант сквозь треск помех. — Допплеровский радар дает характерную прерывистую траекторию… Боже, они прыгают! Это снорки! Мигрирующая стая из подземных коллекторов НИИ! Если они выйдут на бетон площадки, они сомнут внешний пост за минуту!

— Не выйдут, — отрезал Шрам, отпуская клавишу связи.

Наемник повернулся к своим ветеранам. Ван Дейк уже натягивал через голову тяжелую кевларовую броню, проверяя защелки пулеметного короба; Докер с плотоядной ухмылкой забивал толстые сорокамиллиметровые гранаты в барабан своего револьверного монстра; Бранислав молча досылал патрон в патронник, а Смитти, болезненно морщась от головной боли, торопливо заглатывал две таблетки армейского анальгина, запивая их остатками огуречного рассола прямо из банки.

— Слушать приказ, — Дюбуа набросил куртку и привычным движением извлек из брезентового чехла длинный, хищный карабин Маузера. — Снорк в упор — это смерть. Скорость бешеная, прыжок на десять метров, сухожилия как стальные тросы, а кости хрен перебьешь. В рукопашную с ними лезть — верный способ остаться без кишок. Встречаем на выходе из оврага, там, где Сухая балка зажимается между известняковыми уступами. Сделаем им тир в узком дефиле. Никакой жалости к казенным патронам: бьем на дальнем подходе, держим дистанцию, пока последняя туша не ляжет в щебень. Выход через пять минут.

Утренний воздух на Янтаре обжигал легкие сухим, колючим холодом. Густой молочный туман еще не успел подняться от гнилых топей, но над каменистыми грядами к востоку от бункера уже занимался бледный, пепельный рассвет.

Сухая балка представляла собой глубокий эрозионный разлом в глинистом грунте, пробитый весенними паводками на стыке двух холмов. Дно оврага устилал мелкий известняковый щебень вперемешку с пожухлой колючкой и ржавой арматурой, а по краям поднимались отвесные скальные карнизы из белого плитняка высотой метра в три — идеальная природная ловушка, превращавшая любую тропу в каменный желоб без возможности свернуть в сторону.

Пьер распределил бойцов по верхним террасам скальника за минуту.

Голландец залег на правом гребне за массивным валуном, расправив сошки тяжелого пулемета так, чтобы длинный сектор простреливал все дно балки до самого изгиба. Чуть ниже, в расщелине плитняка, пристроился Бранислав с автоматом, готовый отсекать попытки мутантов взобраться по крутому откосу. На левой бровке устроились Докер и Смитти. Сам Шрам поднялся на самую высокую скальную плиту в глубине позиции, откуда открывался чистый обзор на входную горловину ущелья на дистанцию в добрых двести шагов.

Француз опустился на одно колено, уложил цевье «коряка» на плоский камень и прильнул глазом к резиновому наглазнику цейсовской оптики. Палец мягко снял флажок предохранителя.

В утренней тишине послышался первый звук.

Это было тяжелое, хриплое, влажное сипение, похожее на работу неисправного насоса. Следом до слуха донеслось быстрое, сухое постукивание — словно дюжина крупных собак на железных подковах неслась галопом по мерзлой гальке. А следом холодный низовой ветер донес до позиций наемников удушливую волну застарелой падали, сырой земли и гнилой резины.

Из-за скального выступа, вздымая лапами фонтанчики белесой известняковой пыли, выкатилась стая.

Их было четырнадцать. Мутанты двигались кошмарным, стелющимся аллюром, почти прижимаясь животами к камням и выбрасывая вперед длинные, неестественно гипертрофированные задние конечности. На иссохших, покрытых серыми язвами телах болтались лохмотья армейского х/б и сгнившие брезентовые ремни, а головы тварей были намертво закованы в потрескавшиеся резиновые маски советских войсковых противогазов с оборванными, болтающимися на бегу гофрированными трубками. Сквозь мутные круглые стекла окуляров светились воспаленные, налитые дурной кровью зрачки. Твари шли плотным клином, повинуясь первобытному инстинкту миграции, и прямо перед ними открывалось сухое дефиле, ведущее к жилью.

— Вижу цели, — тихо, вполголоса бросил Шрам в ларингофон. — Дистанция сто восемьдесят. Ведущего беру на себя. Без моей команды огонь не открывать.

Француз затаил дыхание. Перекрестие оптики плавно скользнуло по скачущей фигуре матерого самца, шедшего во главе стаи. Тварь была крупнее остальных, с мощным узловатым загривком, а ее резиновая маска была иссечена глубокими шрамами от когтей. Мутант двигался рваными, непредсказуемыми зигзагами, но опытный глаз наемника уже поймал ритм его галопа.

Вынос прицельной марки чуть впереди узкого фильтра противогаза. Ударная фаза прыжка.

Тхлеп.

Тяжелая винтовочная пуля калибра 7,92 вылетела из ствола с коротким хлестким хлопком.

Вожак находился в воздухе, завершая трехметровый прыжок через завал из арматуры, когда свинец вошел ему точно в центр металлической клапанной коробки противогаза. Удар огромной кинетической энергии просто разорвал резину и лицевые кости черепа в прах. Голова мутанта мотнулась назад, туловище перекрутило вокруг оси, и мертвая туша с размаху врезалась в щебень, пропахав борозду длиной в несколько метров.

— Огонь! — рявкнул Дюбуа, передергивая затвор.

Следом за его командой ущелье наполнилось сплошным, сокрушительным грохотом.

Ван Дейк вдавил спуск пулемета, и длинная, жадная очередь в тридцать патронов вспорола сырой воздух. Пули били по камням с яростным визгом, выбивая снопы искр и кроша известняк. Тяжелый свинцовый шквал буквально срезал первых трех снорков, пытавшихся перепрыгнуть через мертвого вожака: пули калибра 7,62 дробили суставы, распарывали грудные клетки и впечатывали мутантов в скальные стены оврага.

Поняв, что они попали в засаду, твари заверещали — утробно, пронзительно, с