Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

неподвижным, плотным и густым, словно в запертом винном погребе. Пахло не просто сыростью — в нос бил тяжелый, колючий коктейль из раскаленного кварцевого песка, резкого озона, жженой изоляции и приторно-сладкого прелого тлена. Тишина на дне отстойника стояла такая глухая, что было слышно, как шуршат песчинки, осыпаясь из-под подошв, и как тонко, надсадно свистит в ушах собственная кровь.

— Так, джентльмены, стоп машина, — негромко произнес Шрам, опуская ладонь на плечо шагавшего впереди ван Дейка. Голос француза прозвучал глухо, словно в ватной комнате. — С этого момента мы больше не штурмовая пехота. Забудьте про приклады, калибры и тяжелую поступь. На этом пятачке автомат вас не спасет, а бронежилет четвертого класса только быстрее утянет на дно, если влетите в «холодец». Ступать след в след. Если я замираю — вы замираете на той же ноге, даже если под пяткой зачесалось.

Голландец молча кивнул, аккуратно переведя пулемет за спину стволом вниз, чтобы не задеть ненароком какую-нибудь свисающую арматурину.

— А я завсегда за осторожность, — ухмыльнулся Докер, поправляя лямки заплечного ранца, в котором глухо звякнули пустые свинцовые контейнеры для переноски артефактов. — Я, может, и люблю хорошую драку, но быть закрученным в баранку собственной задницей вперед из-за жадности — увольте. Насмотрелся я в девяносто пятом на Кордоне на таких торопыг. Полчаса бегал с мешком, а потом наступил на ровное место — и только мокрые портянки на ветках березы повисли.

Бранислав молча достал из бокового подсумка холщовый мешочек, туго набитый тяжелыми шестигранными гайками М16, к каждой из которых была привязана короткая полоска белого медицинского бинта.

— Гайки свежие, не фонят, — хорват протянул мешок Пьеру. — Сам крутил на базе. Ленточки белые, в этом сером мареве видно шагов на двадцать.

Дюбуа взял две горсти крепежа, рассовал по карманам куртки, оставив пять штук в левой ладони. В правую руку наемник взял короткий детектор аномалий старой советской сборки — тяжелую эбонитовую коробочку с круглым стрелочным индикатором и медным усом антенны. Прибор не орал дурным голосом, как новомодные китайские сканеры, а лишь мягко, предупреждающе вибрировал в ладони, отзываясь сухим стрекотом на малейшие возмущения гравитационных полей.

— Пошли, — Шрам сделал первый шаг на потрескавшийся ил.

Походка француза мгновенно изменилась. Исчезла тяжелая, упругая поступь штурмовика; наемник пошел мягко, стелющимся кошачьим шагом, ставя ногу с носка на пятку и чуть подавая корпус вперед, проверяя плотность грунта под каждым суставом. Глаза Дюбуа непрерывно сканировали пространство перед собой, подмечая малейшие детали, недоступные обычному глазу: легкое, едва заметное дрожание воздуха над безобидной трещиной, странную круговую симметрию пылевых вихрей, не сдвигающихся с места при порывах сквозняка, и неестественно яркие, радужные разводы на сухой глине.

В двадцати шагах впереди начиналось гравитационное поле.

С виду дно котлована казалось совершенно пустым, но в двух метрах над поверхностью воздух преломлялся мелкими, маслянистыми линзами, словно над раскаленным асфальтом в июльский полдень.

Пьер плавно отвел руку назад и щелчком пальцев отправил первую гайку вперед по пологой дуге.

Тяжелая железяка с белым хвостиком бинта пролетела метров десять, снизилась над плоским серым валуном и внезапно замерла в воздухе, словно наткнувшись на невидимую резиновую стену. В ту же долю секунды пространство вокруг камня сжалось в тугую, непроницаемую точку.

Хру-у-уп.

Раздался сухой, отвратительный звук, похожий на треск раздавливаемой под прессом скорлупы. Воздух с хлопком схлопнулся, гайку с визгом впечатало в глину, перемолов резьбу в стальные опилки, а по сухому илу во все стороны разбежались концентрические круги трещин.

— «Карусель», — тихо процедил сзади Смитти, нервно сглотнув слюну. — Ишь ты, какая злая сидит… Даже не шелохнулась, сука, пока железо не почуяла.

— Не «карусель», а «трамплин» в фазе покоя, — поправил его Шрам, не оборачиваясь. — «Карусель» всасывает и крутит, а эта тварь бьет снизу вверх, как поршень парового молота. Шагнешь туда — голова останется на месте, а ноги в коленях вывернет за уши. Обходим по левой дуге, вон по той полосе щебня. Там пласт песчаника, гравитация не держится.

Группа двинулась за командиром, буквально впечатывая свои подошвы в его следы.

За полосой гравитационных ловушек, в естественном понижении между двумя полузатопленными бетонными резервуарами, стрелка эбонитового детектора в руке француза резко дернулась вправо, затрещав с частотой пулеметного механизма.

Пьер замер, подняв сжатый кулак.

В узкой расселине между фундаментными блоками, прямо на пласте жирной бурой глины, лежало нечто, заставившее даже бывалого ван Дейка шумно выдохнуть сквозь зубы.

Это был первоклассный «Грави».

Артефакт размером с крупное гусиное яйцо медленно, плавно покачивался в воздухе в трех дюймах над поверхностью грунта, словно подвешенный на невидимой шелковой нити. Его поверхность, матовая и шероховатая, отливала глубоким графитовым блеском с тонкими, серебристыми прожилками, которые пульсировали тусклым светом в такт какому-то своему, неземному ритму. Вокруг артефакта пыль не оседала на землю — мелкие сухие травинки и крупицы песка медленно кружились на орбите вокруг черного ядра, образуя миниатюрную модель планетарной системы.

— Матерь божья… — благоговейно прошептал Докер, опускаясь на колено за спиной Шрама. — Чистый, без единого радиационного ожога на корке. За такой в Баре у Сидоровича полсотни тысяч зелеными сразу на бочку выложат, даже торговаться не станут.

— Сидорович пускай своей лысиной торгует, — хмыкнул Бранислав, снимая с плеча длинные раскладные титановые щипцы с термоизолированными губками. — Сахаров за него из своего академического фонда душу вынет и нам отдаст. Держи ящик, англичанин.

Докер торопливо скинул с плеч тяжелый свинцовый контейнер с толстыми стенками, откинул массивные бронзовые защелки и распахнул тяжелую крышку. Внутри блеснула мягкая подложка из вспененного антистатического полимера.

Шрам не стал доверять захват никому. Перехватив щипцы у хорвата, француз осторожно, затаив дыхание, подвел длинные лапы инструмента к парящему камню. Воздух вокруг артефакта сопротивлялся: титан заметно пружинил, в пальцы наемника отдавала мелкая, противная дрожь высокочастотного поля. Одно неловкое движение, касание внешнего гравитационного обода — и щипцы вырвет из рук с такой силой, что переломает запястья.

Дюбуа вел губки плавно, с миллиметровой точностью хирурга. Щелк. Резиновые накладки мягко, но мертво сомкнулись на холодном теле «Грави». Наемник плавно потянул артефакт на себя, преодолевая остаточное сопротивление аномальной связки, и быстрым, скупым движением опустил добычу в темное нутро контейнера.

Крышка захлопнулась с глухим, свинцовым стуком. Защелки встали на места.

Вибрация воздуха вокруг ящика мгновенно угасла, словно кто-то выключил невидимый генератор.

— Первый пошел, — выдохнул Смитти, утирая лоб рукавом куртки. — Начало греет душу, джентльмены. Что дальше