Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

нарыли, ходов шесть или семь, не меньше. И входные дыры свежей глиной обмазаны. Сидят внутри, сукины дети, тепло от преобразователя греют.

— А я тебе говорил, что яйцеголовые зря туда медь потащили, — отозвался Смитти, устраиваясь за куском бетонной шпалы и с лязгом загоняя патрон в патронник своего карабина. — Местная болотная публика до цветмета жадная почище румынских цыган. Они этот провод погрызли просто из вредности, чтоб профессор по ту сторону периметра ножками сучил и валидол жрал.

— Кикиморы медь не жрут, щегол, — прогудел ван Дейк, с глухим стуком опуская тяжелый короб своего пулемета на гравий. Голландец расправил сошки, вдавил их в щебень и потянул затворную рукоять «Миними» на себя, проверяя подачу рассыпной ленты. — Они на нее гнезда мостят. У них от электрических полей шкура чешется, вот они и лезут на трансформаторы, как кошки на теплую печку. Мерзкая тварь: мелкая, скользкая, зубы как иголки с трупным ядом. В девяносто девятом в низовьях Припяти одна такая дрянь часовому в пах вцепилась сквозь брезент. Парень через сорок минут почернел и задохнулся собственной пеной, даже морфий вколоть не успели.

Шрам стоял чуть позади, возвышаясь над насыпью широким темным силуэтом. Наемник держал РПК-16 на ремне, привычно ощущая ладонью шершавый пластик барабанного магазина. Под толстым укороченным стволом хищно блестел стальной раструб гранатомета, а на разгрузочном поясе француза ровным рядком топорщились эластичные гнезда с тупоносыми осколочными гранатами ВОГ-25.

Пьер поднял руку, прерывая казарменные байки:

— В грязь никто не лезет. Не хватало еще из-за профессорских железок сапоги в этом ядовитом киселе топить и язвы на щиколотках собирать. Островок открытый, деваться тварям некуда — кругом вода и чистая топь. Работаем с насыпи, спокойно и без спешки. Докер, держи гранатомет наготове, но пока не стреляй: твои сорокамиллиметровые чемоданы всю мачту к чертовой матери разнесут вместе с аккумуляторами, потом Сахаров нам всю плешь пересчетом ущерба проест.

— Да я что, против, что ли? — хмыкнул Докер, поглаживая вороненый бок револьверного чудовища. — Мое дело солдатское: прикажут — разнесу в пыль, прикажут — буду сидеть и на птичек любоваться. Только ты, сержант, этим гадам прямо в спальню гостинец закинь, чтоб они разом проснулись.

— Закину, не сомневайся, — сухо отозвался Дюбуа.

Француз расставил бойцов короткими, четкими жестами. Ван Дейк перекрыл центральный сектор и левую протоку, где ил был мельче и мутанты могли попытаться прорваться к суше; Бранислав со Смитти взяли под прицел правые заросли камыша. Сам Шрам встал на самую высокую точку насыпи, уперев приклад пулемета в правое плечо и придерживая левой рукой массивную шейку подствольника.

Пальцы наемника ловко извлекли из подсумка первую гранату. Сухой металлический щелчок — ВОГ мягко скользнул в казенник гранатомета, зафиксировавшись пружинным стопором. Француз прищурился, вычисляя дистанцию: метров сто десять, легкий боковой сквозняк слева, плотный сырой воздух, прижимающий выстрел к земле.

— Пошла родимая, — негромко бросил Пьер и плавно потянул за спуск под стволом.

Хлоп.

Звук выстрела прозвучал на удивление негромко — словно кто-то с силой вогнал пробку в пустую бочку. Граната, закрученная двенадцатью нарезами короткого ствола, прочертила в сером воздухе едва заметную серую дугу и аккуратно ушла в самую крупную нору под корнями расщепленной ивы.

Секунда тишины, за которую болотная ряска даже не успела колыхнуться. А затем чрево кургана глухо, утробно содрогнулось.

Бум-м.

Земля под корнями вспучилась, наружу с яростным шипением вырвался сноп черного перегноя, обломков веток и жирной болотной глины. Из разорванного взрывом лаза ударил фонтан вонючей жижи вперемешку с ошметками серой шкуры и обрубками перебитых лап, а следом над тиной взметнулся истошный, захлебывающийся визг — смесь крысиного писка и младенческого плача, от которого у непривычного человека волосы встали бы дыбом.

— Зашевелились, крысиные выкормыши! — оскалился Бранислав, вжимая щеку в приклад карабина.

Островок словно взорвался изнутри. Из полудюжины скрытых нор, из-под настила аккумуляторов и из прибрежной грязи полезли потревоженные мутанты. Твари напоминали кошмарную помесь крупной плешивой обезьяны, жабы и безволосой собаки: длинные, неестественно гибкие передние лапы с перепонками и черными загнутыми когтями, раздутые пепельно-зеленые животы, покрытые гнойными язвами, и широкие сплюснутые морды без носов, на которых горели злобные желтые бусины глаз. Их было не меньше дюжины. С яростным шипением и хриплым кашлем кикиморы заметались по кочкам, пытаясь понять, откуда прилетела смерть, но Дюбуа не собирался давать им времени на соображение.

Шрам работал методично, как у конвейера на военном заводе.

Рука метнулась к поясу — щелк, вторая граната в казеннике. Вынос ствола чуть правее, под распределительный щит.

Хлоп.

Разрыв подсек сразу троих. Одну тварь швырнуло на решетчатую опору мачты, переломив хребет пополам, две другие, завизжав от ожогов и осколков, с размаху плюхнулись в воду, взбивая мутную радужную пену.

Хлоп.

Третий ВОГ накрыл выворотень у самого уреза воды, где две самые крупные особи судорожно пытались зарыться в торф. Осколочная рубашка гранаты срезала прибрежный камыш бритвенным веером, разорвав мутантов в кровавую кашу и подняв к свинцовому небу тяжелый фонтан черного донного осадка.

Оставшиеся в живых кикиморы окончательно потеряли остатки коллективного разума. Поняв, что на островке спасения нет, выводок с диким свистом ринулся в воду, разлетаясь в стороны и пытаясь уйти вплавь через широкую протоку в сторону дальних камышей. На гладкой поверхности мертвого озера их плоские бугристые головы чертили быстрые, расходящиеся клинья, словно от стаи голодных выдр.

— Питер, твой выход! — крикнул Дюбуа, загоняя в подствольник очередную гранату. — Режь на воде, не давай уйти в камыш!

— Принято, сержант, — невозмутимо отозвался ван Дейк.

Тяжелый бельгийский пулемет заговорил не длинной, панической очередью, а размеренными, тяжелыми тройками: так-так-так, так-так-так.

Голландец стрелял виртуозно, с ледяным спокойствием ветерана колониальных экспедиций. Полудюймовые пули взбивали на воде пенные султаны высотой в человеческий рост, пробивали гнилой ил и свинцовыми молотами находили улепетывающих тварей. Вода вокруг плывущих мутантов мгновенно окрашивалась в темный, буро-зеленый цвет. Пуля, попадавшая в спину кикиморы, буквально распарывала раздутое брюхо гидродинамическим ударом, выбрасывая на поверхность петли вонючих кишок.

Справа сухо и хлестко щелкал карабин Бранислава: хорват бил одиночными, выцеливая тех, кто пытался обойти насыпь по глубокой воде. Каждый его выстрел отзывался коротким, булькающим вскриком подранка.

Смитти, стоя на коленях на шпалах, азартно гикал, посылая пулю за пулей в сторону кустов:

— Лови маслину, жабья морда! Вон та, гляди, под бревно нырнула! Бранислав, на два часа бей, уйдет же!

— Не уйдет, — процедил хорват, плавно выжимая