Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

как над трубами марево дрожит? Излучатель работает. Не на полную дурь, на холостом ходу крутится, но если к полудню поднимется ветер со стороны лабораторий, твоя больная коленка покажется тебе райским благословением. Забудешь, как маму звали, и пойдешь в болото с открытым ртом рыбу ловить руками, как те покойники за насыпью.

— Отставить трепотню, — негромко бросил Дюбуа. Голос наемника прозвучал сухо, без злобы, но оба ветерана мгновенно притихли. — Подходим к внешнему заграждению. Оружие к бедру, стволами не мотать. Вояки на вахте дерганые, пальнут от испуга, а нам еще их патроны пригодятся.

Среди ила и ржавого хлама цитадель ученых выглядела чужеродным железным грибом, невесть как выросшим посреди болота. Огромный яйцеобразный бункер на толстых гидравлических лапах был выкрашен в ядовито-синий цвет, местами выгоревший и покрытый бурыми потеками ржавчины. Вокруг исследовательского модуля тянулся двойной ряд стальной колючей сетки, за которой темнели мешки с влажным песком и две железобетонные огневые точки с закрытыми бойницами.

Возле внешнего шлюза переминались с ноги на ногу двое караульных. На парнях висели мешковатые серые бушлаты поверх общевойсковых резиновых костюмов, лица скрывали старые армейские противогазы с запотевшими круглыми стеклами, а стволы потертых автоматов смотрели куда-то в землю перед носками стоптанных кирзовых сапог. Солдаты выглядели так, словно не спали третьи сутки подряд: плечи опущены, руки дрожат от сырого холода, а при виде пятерых здоровяков в наемничьем камуфляже один из них судорожно вскинул автомат, едва не выронив его в грязь.

— Стой… Стой, стрелять буду! — просипел боец сквозь резиновую мембрану, и в его голосе звенел неподдельный, мальчишеский страх. — Кто такие⁈ Назад отойдите!

Пьер даже не шелохнулся, лишь чуть приподнял левую руку в кожаной перчатке, показывая раскрытую ладонь:

— Опусти железо, сынок, пока палец на спуске не свело. Мы по прямому запросу Сахарова из Дома культуры. Контракт Синдиката, прикрытие полевых работ. Проверяй вызов по рации и открывай калитку, мы сюда не в гляделки играть пришли.

Второй караульный, посмышленее, торопливо затеребил трубку полевого телефона на столбе, быстро забормотал что-то в микрофон, оглядываясь на наемников с тем суеверным почтением, с каким крестьяне в средние века смотрели на бродячих инквизиторов. Спустя минуту тяжелый стальной засов лязгнул, и ворота из толстых прутьев нехотя подались внутрь.

— Проходите… Только быстро, ради христа, — пробормотал телефонщик, вжимая голову в плечи и испуганно глядя на холм. — Полчаса назад со стороны насосной опять стреляли. Вроде как зомби из камышей лезли. Прапорщик велел никого не впускать, но раз академик ждет… Вы только сапоги у шлюза ополосните, а то профессор за грязь в отсеках плешь проест.

— Не переживай за профессора, служивый, — ухмыльнулся Смитти, протискиваясь в проход и легонько хлопнув солдата по плечу. — Мы ему в коридоре не нагадим, мы люди культурные, из самой Европы выписанные.

Тамбур дезактивации встретил их шипением форсунок и едким паром горячей фенольной смеси, от которого заломило в висках. Наемники привычно перетерпели химическую баню, сбили тяжелые комья глины о железную решетку стока и шагнули во внутренние помещения бункера.

Внутри стоял ровный, утробный гул мощных насосов и вентиляторов, гонявших по трубам сухой, перегретый воздух. Стены отсека были зашиты дюралевыми листами, вдоль которых змеились толстые жгуты проводов в белой матерчатой оплетке, мерцали круглые экраны старых ламповых осциллографов и монотонно потрескивали счетчики дозиметров. В этом замкнутом стальном пространстве пахло спиртом, жженой изоляцией, карболкой и застарелым запахом казенного жилья — жареной мойвой и сырыми носками.

В центральном секторе лаборатории царил тот деловитый, нервный беспорядок, который всегда сопровождает зашедшие в тупик научные изыскания. Двое молодых лаборантов в оранжевых комбинезонах ССП-99 лихорадочно спорили над прозрачным боксом с мутными склянками, на длинном столе громоздились раскрытые полевые журналы, осциллографы и пустые кружки из-под чая. А над большой разграфленной картой сектора склонился сам хозяин цитадели.

Профессор Сахаров за прошедшие годы почти не изменился, разве что седой венчик вокруг блестящей лысины поредел еще сильнее, да морщины у переносицы залегли глубже. Академик был в неизменном белом халате, из нагрудного кармана которого торчала связка автоматических ручек, а толстые круглые очки на носу держались на полоске синей изоленты. Старик что-то быстро чертил химическим карандашом, сердито бормоча себе под нос, но при звуке тяжелых шагов поднял голову.

— Да-да, войдите! — рассеянно бросил ученый, не глядя на гостей. — Васильев, ну где там таблицы по третьей зоне? Я же просил перепроверить плотность излучения до полудня, генератор на заводе опять начинает…

Слова застряли у старика в горле. Взгляд подслеповатых глаз за толстыми линзами скользнул по плечам ван Дейка, мазнул по Докеру и намертво, словно зацепившись за колючую проволоку, остановился на лице Пьера Дюбуа.

Карандаш со стуком выпал из сухих пальцев профессора, покатившись по краю карты. Сахаров медленно снял очки, поднес их к глазам, вытер полу халата и водрузил обратно на нос. Его круглое лицо с дряблыми щеками вытянулось, а брови поползли вверх в выражении глубочайшего, почти болезненного изумления.

— Господи помилуй… — тихо, одними губами выдохнул академик, делая шаг назад и упираясь поясницей в лабораторный стол. — Постойте… Но ведь этого просто не может быть.

Француз стоял неподвижно, не опуская пулемета и глядя на старика тяжелым, оловянным взглядом наемника, привыкшего к любым человеческим причудам.

— Вы… — Сахаров поднял дрожащую руку, указывая узловатым пальцем прямо на темный рубец, рассекавший щеку Шрама от виска до подбородка. — Я же вас помню. Я совершенно точно вас помню! Лицо… этот шрам, эта походка… Болота? Нет, постойте, это было позже… Вы вели группу к центру! Вы ведь работали на нас перед той страшной катастрофой в сентябре? Скажите мне, ради бога, это вы⁈

В лаборатории стало неестественно тихо. Даже лаборанты за перегородкой замолчали, с любопытством уставившись на вооруженных чужаков. Ван Дейк чуть заметно повел плечом, Смитти хмыкнул, но никто из ветеранов не проронил ни слова.

Пьер даже глазом не моргнул. Прошлое в Зоне стоило дешевле прошлогоднего снега, а копаться в воспоминаниях человека, попавшего под пяток Выбросов подряд, было занятием не просто бессмысленным, но и смертельно опасным.

— Вы ошибаетесь, профессор, — ровным, глуховатым голосом произнес Дюбуа, и в его французском акценте не прозвучало ни капли сомнения. — Я сержант Дюбуа, Синдикат. Прибыл из Мёртвого города по вашей заявке. А шрамы у всех, кто топчет эту землю больше трех лет, абсолютно одинаковые — от осколков или бандитской картечи. Давайте оставим призраков мертвым и перейдем