Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

Шрам закинул пистолет-пулемет за спину, подпрыгнул, ухватившись за первую скобу перчатками, и с поразительной для его комплекции легкостью полез вверх.

Железо под руками было ледяным, пахло голубиным пометом и сухой пылью. Преодолев метров пять вертикального подъема, наемник уперся головой в деревянную крышку технического люка. Замок на ней был давно сорван, а сама крышка держалась лишь на куске проволоки. Дюбуа с силой нажал плечом: проволока лопнула с сухим звоном, створка откинулась в сторону, и в лицо наемнику ударил свежий, морозный ночной воздух.

Пьер выбрался на покатую крышу главного цеха.

Кровля из рифленого железа была покрыта тонкой коркой инея, предательски скользившей под каблуками, но француз двигался уверенно, прижимаясь к тени массивных вентиляционных коробов.

Внизу, в глубине ангара, наконец раздался запоздалый, дикий вопль: караульные поднялись в кабинет с чаем и обнаружили своего вожака уткнувшимся мордой в окровавленный общак. Захлопали двери, по цеху раскатился панический мат, зазвучали заполошные свистки и первые неприцельные выстрелы в потолок — банда, как и предсказывал Шрам, мгновенно потеряла остатки дисциплины и принялась искать виноватых среди своих же.

Дюбуа даже не обернулся на этот шум.

Добравшись до северного края кровли, где цех вплотную примыкал к железнодорожной насыпи, наемник нашел старый технологический трос, свисавший до самой земли. Француз перекинул ноги через парапет, обхватил толстую стальную плетенку ногами и перчатками и плавно заскользил вниз, спружинив на мерзлую щебенку за внешним ограждением Депо.

Здесь царила полная тьма. Впереди лежали радиоактивные могильники, а за ними — глухие тропы, ведущие обратно в Мёртвый город. Опустив капюшон плаща пониже, Шрам растворился в ночи, унося с собой смерть главаря и доказательства выполненного контракта.

Глава 15

Гнилая радиоактивная мочавина на стыке границ чавкала под подошвами, жадно пытаясь удержать каждый шаг. Здесь, в глубокой лощине между пологими песчаными валами, земля окончательно сдалась трясине: ржавая вода сочилась сквозь рыжий мох, пузырилась болотным газом и отдавала тем приторно-сладким душком разложения, от которого першило в горле даже при закрытом дыхательном клапане.

Шрам остановился у кромки глубокой торфяной ямы, над которой лениво кружился сизый пар блуждающего термального очага.

Сдернув с головы капюшон, француз расстегнул осклизлые пуговицы трофейного кожаного плаща и с наслаждением сбросил его с плеч на мерзлую траву. Одежда вожака мародеров сослужила службу сполна, но теперь от тяжелой сыромятной кожи несло застарелой гарью, чужим смердящим потом и нечистотами из деповского нужника. Оставлять на себе эту метку дальше было чистым безумием: любой дозор на внешнем периметре базы Синдиката срезал бы человека в бандитском прикиде длинной очередью без лишних расспросов.

Дюбуа вытащил из карманов плаща трофейный КПК бригадира, пристроил его в разгрузку, а сам плащ подцепил носком кованого ботинка и с размаху отправил в центр кипящей трясины.

Торфяная жижа с глухим чавканьем расступилась. Густая черная жижа сомкнулась над кожаными полами за пару секунд, выпустив на поверхность лишь гроздь зловонных радужных пузырей.

Француз расправил плечи, поправил лямки кевларового бронежилета и привычным движением проверил оружие. Под прикрытием ночи он снова стал тем, кем был всегда — собранным, серым призраком в практичном армейском обмундировании, у которого каждый шов и каждый подсумок сидели как влитые.

Тайная тропа через старые дренажные трубы вывела наемника к северной окраине Мёртвого города за сорок минут до рассвета.

Железнодорожная насыпь осталась далеко позади, сменившись знакомым бетонным забором с козырьком из колючей проволоки. У южного въездного блокпоста тускло светил синий прожектор с матовым рассеивателем, выхватывая из темноты баррикаду из бетонных блоков и мешков с гравием. На гребне укрытия темнел знакомый силуэт станкового пулемета, за которым маячила широкая папаха серба Радована.

Шрам не стал кричать. Он достал из кармана маленький тактический фонарь и трижды мигнул узким красным лучом в сторону пулеметного гнезда: два коротких, один длинный.

— Свои, Радован. Ствол в землю направь, а то чихнешь с похмелья — потом комендант замучается цинки списывать.

Серб в амбразуре лениво шевельнулся, опустил приклад тяжелого пулемета и хрипло, раскатисто хохотнул в густую бороду:

— Тьфу на тебя, француз! Я уж думал, опять какой-нибудь шальной упырь из камышей на свет лезет. Заходи давай, калитка не на замке. Ветер с болот тянет, зуб на зуб не попадает, а ты бродишь по ночам, словно неприкаянный грешник по чистилищу.

Пьер протиснулся в узкий лаз между фундаментными блоками, хлопнул серба по массивному бронированному плечу и зашагал через темный сквер к монументальному фасаду Дома культуры.

В кабинете коменданта на втором этаже горела единственная керосиновая лампа. Эдин Драгович не спал. Босниец сидел над раскрытым журналом учета боеприпасов, подперев тяжелый подбородок кулаком, и мелкими глотками цедил крепкий кофе из помятой кружки.

Услышав стук кованых подошв по рассохшемуся паркету, комендант медленно поднял голову. Единственный зрячий глаз ветерана впился в лицо вошедшего, цепко сканируя отсутствие свежих бинтов и следов крови на куртке.

— Быстро ты, сержант, — проскрипел Могильщик, отставляя кружку в сторону. — Я думал, ты в этом осином гнезде минимум до завтрашнего вечера колупаться будешь. Чекан — тертый волк, его сопливой заточкой на испуг не возьмешь.

— Был тертый, стал мертвый, — ровно отозвался Шрам.

Француз подошел к столу и без лишней патетики выложил на выцветшую карту два предмета: тяжелый титановый наладонник покойного главаря с пробитым паролем доступа и плоскую металлическую флешку с выгравированными стволами.

Драгович придвинул трофеи к себе, нажал пару клавиш на портативном армейском дешифраторе и присвистнул сквозь зубы. На крошечном зеленом дисплее ровными колонками побежали цифры, схемы тайников на Свалке и списки должников с Кордона.

— Надо же, общак снял подчистую… — покачал головой босниец, и на его обожженной щеке дернулся мускул, изображая подобие скупой улыбки. — Валет со своими старшими от счастья себе бороды повыдергивают. Связной уже два часа как на иголках сидит в третьем бараке, боится нос на улицу высунуть.

Комендант полез в массивный сейф за спиной, достал плотный пластиковый пакет, туго набитый банковскими пачками пятисотенных банкнот, и с глухим стуком опустил его перед Дюбуа:

— Твоя вторая половина. Ровно тридцать тысяч, как договаривались. Плюс Валет оставил еще две тысячи сверху от щедрот душевных, чтобы ты, упаси господь, не обиделся за утренний торг. Сказал, что ты самый отмороженный черт из всех, кого он встречал по эту сторону периметра.

— Передай Валету, чтобы купил себе хорошую оптику и чаще смотрел по сторонам, — хмыкнул Пьер, забирая деньги и не глядя рассовывая