Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

выдержит.

— Практически тоже.

— Вот это мы и проверим.

Он закончил первую ногу.

Перешёл ко второй.

— ВТ-шесть я достану. Немного. На супинатор хватит. Стеклопластик сделают в цехе. С кожей мать поможет.

Медея подняла бровь.

— Почему я?

— Потому что я понятия не имею, какая кожа нужна фигуристам.

— Наконец-то ты признал, что чего-то не знаешь.

— Запиши дату.

Я улыбнулся.

Отец закончил второй слепок и начал складывать инструменты.

— Первый образец через две недели.

— Первый?

Он посмотрел на меня почти оскорблённо.

— Ты думаешь, я отдам тебе единственный экспериментальный образец и позволю сразу на нём прыгать?

— Нет.

— Хорошо, что хоть здесь у тебя сохранился здравый смысл.

Он защёлкнул металлическую коробку.

Я спросил:

— Вес?

— Если всё получится — значительно меньше твоих нынешних. Но главное не вес.

— Жёсткость.

— Именно.

Он посмотрел на мои старые коньки.

— В этих ты далеко не уйдёшь.

— Уже ушёл.

— Я сказал — далеко.

— А я собираюсь очень далеко.

Отец усмехнулся.

— Это я уже понял.

Поднял коробку.

У двери остановился.

— Володя.

— Да?

— Ты вчера нарисовал расчёт под четыре оборота.

— Да.

— Сейчас никто не прыгает четыре.

— Пока не прыгают, отец.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Но на этих коньках прыгну я.

Отец несколько секунд молчал.

Не смеялся.

Не спорил.

Просто оценивал.

Как инженер.

Потом кивнул.

— Хорошо.

— Что — хорошо?

— Ты отвечаешь за четыре оборота. Я — за то, чтобы конёк их выдержал.

Он поднял коробку.

— Работаем, Владимир.

И уже у двери добавил:

— Посмотрим, как этот барьер устоит перед породой Чиковани.

Медея проводила его взглядом.

Потом посмотрела на меня.

— Два сумасшедших.

Я пожал плечами.

— Геловани тоже никогда не славились осторожностью.

Она медленно прищурилась.

— Не злоупотребляй происхождением, молодой человек.

— Даже не думал, нана.

— Врёшь.

— Немного.

— На лёд.

Вот теперь передо мной стояла не мать.

Главный тренер.

Я взял старые тяжёлые коньки.

Ещё две недели.

Потом будет нормальный инструмент.

И тогда можно начинать по-настоящему.

Глава 5. Цена гения

Два месяца.

Шестьдесят дней ада.

Первый выход на лёд после больницы обманул меня.

Тогда меня тащил адреналин. Восторг от самого ощущения льда под ногами, от звона лезвия, от того, что тело снова слушается. На этом бешеном выбросе я смог заставить его сделать то, к чему оно на самом деле ещё не было готово.

Адреналин закончился быстро.

А тренироваться нужно было каждый день.

Я просыпался в пять утра, когда за окном ещё чернела тбилисская ночь. Тело после пневмонии было слабым, ватным. Мышцы горели уже после первой разминки.

Но я знал: время не ждёт.

Каждое утро — ОФП.

Приседания до дрожи в коленях. Планка, пока пресс не начинало сводить. Берпи, после которых я падал на паркет и лежал, глядя в потолок, восстанавливая дыхание.

Потом — каток.

Рёберная работа до тошноты. Шаги. Связки. Скольжение.

Я знал, как это должно выглядеть.

Вот в этом и заключалась главная пытка.

Разум помнил всё. Как поставить ногу. Как загрузить ребро. Где должно находиться плечо. В какой момент собраться в прыжке. Когда раскрыться.

Я мог мысленно выполнить любой элемент идеально.

А десятилетнее тело после болезни отвечало:

Не могу.

Меня это бесило.

Первое настоящее падение случилось на третий день.

Я заходил на двойной аксель.

Толчок.

Группировка.

Разум уже видел приземление.

Тело — нет.

Ноги не выдержали.

Я рухнул на лёд так, что из глаз посыпались искры. Щёку обожгло холодом.

Несколько секунд лежал неподвижно.

Медея Отиевна стояла у бортика.

— Ладиа.

— Сейчас.

— Я не спрашиваю, больно ли тебе.

Я повернул голову.

— А что спрашиваешь?

— Можешь встать?

Проверил.

Плечо.

Колено.

Голеностоп.

Боль была.

Травмы — нет.

— Могу.

— Тогда вставай.

Я поднялся.

Снова зашёл на аксель.

Снова упал.

Третий раз.

Четвёртый.

На пятом мать подняла руку.

— Всё.

Я уже разворачивался на новый заход.

— Ещё один.

— Нет.

— Нана...

— Всё, Ладиа.

— Я почти собрал его.

— Я видела.

— Тогда зачем останавливаешь?

Она посмотрела на меня как на особенно тупого ученика.

— Потому что завтра ты тоже должен выйти на лёд.

Я сжал зубы.

— Тело держит.

— Пока.

— Значит, работаем.

— Нет. Значит, заканчиваем.

Вот тогда я впервые по-настоящему разозлился.

Не как сын.

Как тренер.

Потому что она была права.

И именно это раздражало сильнее всего.

Своих учеников за подобное я сам когда-то выгонял со льда.

Но к себе почему-то применять те же правила не собирался.

— Сними коньки, — сказала Медея.

Я ещё несколько секунд смотрел на неё.

— Ладиа.

— Хорошо.

Она кивнула.

— Завтра продолжим.

Так прошли две недели.

Падения.

Подъёмы.

Лёд.

ОФП.

Сон.

Еда.

Снова лёд.

Самым страшным оказалось не научить тело.

Самым страшным оказалось принять скорость, с которой оно училось.

Я хотел сегодня.

Оно соглашалось через неделю.

Я требовал ещё.

Медея иногда говорила:

— Хватит.

А иногда, наоборот, когда мне самому казалось, что предел уже достигнут:

— Ещё раз.

На десятый день двойной аксель наконец вернулся.

Не случайный, не вытянутый на адреналине.

Рабочий.

Повторяемый.

Я приземлил его чисто три раза подряд.

После третьего Медея кивнула.

— Теперь можно тройной.

Я посмотрел на неё.

— Нана, тело ещё не готово.

— Готово.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что последние три дня я смотрю не на твои прыжки.

— А на что?

— На то, как ты выходишь из раздевалки после тренировки.

Я промолчал.

Она подошла ближе.

— Если ждать, пока твоё тело само объявит себя готовым, мы никогда не начнём. Голова уже знает, что делать. Теперь научим тело.

Кивнула на центр катка.

— Пробуй.

Я попробовал.

Упал.

Встал.

Попробовал снова.

Через неделю тройной сальхов встал на ногу.

Со степ-аутом.

Но встал.

Медея впервые за долгое время улыбнулась.

— Теперь каскад.

Я посмотрел на неё.

— А завтра мне тоже нужно выйти на лёд.

Она прищурилась.

— Наконец-то чему-то научился.

Параллельно была школа.

Медея Отиевна сама пошла к директору школы № 42 на проспекте Руставели. Разговаривала с ним почти час.

Вернулась с заявлением.

Положила передо мной.

— Директор согласился.

— На экстернат?

— На экзамены за четвёртый и пятый классы.