Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Моё.

— Сам рисовал?

— Сам.

— Когда?

— В больнице.

Он медленно перелистнул страницу.

Профиль лезвия.

Зубцы.

Крепление.

Подошва.

Силовой каркас ботинка.

Разрезы.

Расчёты.

Для меня — ничего нового.

Я уже проходил этот путь.

Когда-то приходилось искать материалы, менять жёсткость, переделывать профиль лезвия, ошибаться, снова считать.

Теперь всё было проще.

Нужно было только восстановить то, что уже однажды работало.

Отец этого знать не мог.

Он видел перед собой другое.

Десятилетнего сына и чертежи, которых у десятилетнего сына быть не должно.

— Я сегодня показал это одному человеку в расчётном отделе.

Я поднял голову.

— Зачем?

— Хотел понять, не сошёл ли я с ума.

— И?

— Теперь нас двое.

Я улыбнулся.

Отец — нет.

Он ткнул пальцем в страницу.

— Я сначала подумал, что ты где-то это увидел. В журнале. В кино. Может, на фотографии.

Перевернул лист.

— Но потом посмотрел на расчёты.

Палец лёг на таблицу.

— Это не копирование, Володя. Это инженерное мышление. Ты не нарисовал красивый ботинок. Ты рассчитал изделие.

Я молчал.

— Здесь нагрузки на крепление. Здесь работа подошвы. Здесь жёсткость голеностопа. Здесь профиль зубцов. Здесь технологические требования.

Он поднял на меня глаза.

— Наши инструментальщики по этим листам поймут, что от них требуется.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Значит, смогут сделать.

Отец откинулся в кресле.

— Тебя вообще не интересует, почему я спрашиваю, откуда десятилетний ребёнок знает сопромат?

— Интересует.

— И?

— У меня нет ответа, который тебе понравится.

— Попробуй.

— Мне приснилось.

Отец несколько секунд смотрел на меня.

— Понятно.

По голосу было ясно: ничего ему не понятно.

Но давить он не стал.

Инженер в нём уже победил отца.

Он снова развернул чертёж.

— Хорошо. Тогда работаем с тем, что есть.

Вот за это я его любил.

— Лезвие. Тридцать ХГСА.

Я кивнул.

— Достать можно. С термообработкой поиграем. Нужна высокая жёсткость, но без хрупкости. Иначе при твоих приземлениях...

Он постучал пальцем по расчёту.

— ...лопнет.

— Не должно.

— Поэтому я и говорю: поиграем с термообработкой.

Перевернул страницу.

— Ботинок сложнее. Обычной кожи недостаточно. Здесь нужен силовой каркас.

— Стеклопластик.

— Вижу.

Он впервые чуть улыбнулся.

— Вот здесь ты мне нравишься больше. Стеклопластик мы сделать можем. Не такой тонкий, как у тебя нарисовано, но достаточно лёгкий.

Палец переместился к супинатору.

— А сюда я хочу поставить ВТ-шесть.

Я машинально кивнул.

— Подойдёт.

Отец замер.

— Что подойдёт?

Я понял ошибку.

Поздно.

— ВТ-шесть.

— Ты знаешь, что такое ВТ-шесть?

— Ты рассказывал.

— Когда?

— Не помню.

Отец долго смотрел.

— Я дома о титановых сплавах не рассказываю.

— Значит, слышал где-то ещё.

— Где?

Я пожал плечами.

Он ещё несколько секунд изучал моё лицо.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Ладно. Сегодня у меня уже закончился запас удивления.

Закрыл блокнот.

— Лезвие — тридцать ХГСА. Силовой супинатор — ВТ-шесть. Каркас — стеклопластик. Кожу подберём отдельно. Сделаем несколько вариантов.

— Когда?

— Вот теперь я узнаю своего сына.

— Когда, отец?

— Если цех не пошлёт меня к чёрту — недели две.

— Не пошлёт.

— Почему ты так уверен?

— Ты главный инженер.

Отец прищурился.

— Наглый.

— Чиковани.

На этот раз он рассмеялся.

— Иди спать.

Я поднялся.

У двери услышал:

— Володя.

Обернулся.

Отец снова смотрел на чертежи.

— Если эта штука действительно выдержит то, что ты здесь посчитал...

Он постучал пальцем по листу.

— ...на ней можно будет делать то, чего сейчас никто не делает.

— Именно.

Отец посмотрел на меня.

— Спать.

Я вышел.

Часть 3. Порода

Ночью меня разбудили голоса.

Я лежал в темноте.

Дверь была приоткрыта, и из отцовского кабинета доносился голос матери.

— Эраст... кто наш сын?

Тишина.

— Что с ним произошло в той палате?

Отец ответил не сразу.

— Не знаю.

— Ты видел его чертежи?

— Поэтому и не знаю.

— Что это значит?

— То и значит, Медея. Я могу проверить расчёты. Могу проверить материалы. Могу отдать документацию технологу. Всё работает. А объяснить, откуда это взялось у десятилетнего ребёнка, — не могу.

Мать заговорила тише:

— На льду то же самое.

Пауза.

— Это наш Ладиа. Я знаю каждое его движение с четырёх лет. Знаю, как он ставит ногу, как держит плечо, где боится, где ленится. А сейчас смотрю на него и...

Она замолчала.

— И?

— Он тот же. И не тот.

Отец вздохнул.

— Он Чиковани, Медея.

Тишина.

— И он Геловани.

В голосе матери появилась почти улыбка:

— Очень научное объяснение, товарищ главный инженер.

— Научные у меня закончились.

Теперь она действительно тихо рассмеялась.

Отец продолжил:

— Два старых рода несколько столетий очень плохо умели производить обычных людей. Может, в нём просто проснулась порода, которую мы с тобой даже не представляли.

— Порода...

— А у тебя есть объяснение лучше?

Мать молчала.

— Нет.

— Вот и у меня нет.

Снова пауза.

Потом отец сказал:

— Похоже, этот мальчик пришёл в наш мир, чтобы полностью переписать правила этой игры.

— Какой игры?

— Пока не знаю.

Он помолчал.

— Но, судя по чертежам, начнёт с фигурного катания.

Я лежал неподвижно.

Порода.

Хорошее объяснение.

Удобное.

И почти такое же неверное, как мои собственные объяснения Голоса.

Только тогда я ещё этого не понимал.

Часть 4. Слепки

На следующее утро отец приехал на «Динамо».

Сам.

Мать увидела его у входа в раздевалку и удивлённо подняла брови.

— Эраст? Ты что здесь делаешь?

— Работаю.

— На катке?

— Сегодня — на катке.

В руках он держал металлическую коробку и небольшой свёрток.

Поставил всё на скамью.

— Владимир, снимай обувь.

— Зачем?

— Слепки.

Я сел.

Отец достал подготовленную массу, бинты и инструменты.

Работал тщательно.

Пятка.

Свод.

Пальцы.

Голеностоп.

Каждый миллиметр.

Медея наблюдала рядом.

— Ты ему коньки делаешь или самолёт?

— Самолёт проще.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. У самолёта хотя бы нагрузки считаются нормально. А ваш фигурист собирается взлетать, крутиться несколько раз и падать всем весом на одну ногу.

— Не падать, — поправил я. — Приземляться.

Отец поднял голову.

— Огромная разница.

— Для фигурного катания — огромная.

Он фыркнул и продолжил работать.

— Я вчера ещё раз пересчитал твою схему.

— И?

— Теоретически