Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

— Я знаю.

— Хорошо. — Он помолчал. — Тогда — поздравляю.

Ингрид улыбнулась. Редкой, тёплой улыбкой.

— Спасибо, Виктор.

Он смотрел, как она выходит из его каюты. И думал о том, что через девять месяцев здесь, на Луне, родится первый ребёнок. Первый лунный ребёнок. И это — не просто событие. Это — знак. Знак того, что Луна — не просто база. Что она — дом.

Декабрь одна тысяча девятьсот шестьдесят пятого года.

Первый Новый год на Луне.

Они собрались в столовой — двенадцать человек, русских и немцев. Стол был украшен самодельными гирляндами из проводов и фольги. В центре стояла «ёлка» — гидропонная установка, увешанная блестящими фантиками от тюбиков.

Виктор поднял стакан с водой. Вина не было — его не брали на Луну.

— За тех, кто на Земле, — произнёс он. — За тех, кто ждёт нас. За тех, кто верит, что мы справимся.

Клаус поднял свой стакан:

— За тех, кто придёт после нас. За тех, кто родится здесь. За тех, для кого Луна будет не чудом, а домом.

Витька Соколов, двадцатилетний паренёк, поднял свой стакан:

— За Володю Ворона. За то, что он поверил в нас.

Они выпили. За окном иллюминатора была чёрная, беззвёздная пустота. И Земля, висящая вдалеке, как маленькая голубая точка.

Ингрид сидела рядом с Виктором. Она положила руку на свой живот. Ещё не округлившийся. Но уже — живой.

— Виктор, — произнесла она. — Как ты думаешь, как его назвать?

— Кого?

— Ребёнка.

Виктор подумал.

— Если мальчик — пусть будет Юрий. В честь Гагарина.

— А если девочка?

— Если девочка — пусть будет Луна. На русском. И Mond. На немецком. Чтобы она помнила: у неё два дома.

Ингрид улыбнулась. И кивнула.

Они сидели так долго, глядя в иллюминатор. На Землю. На ту маленькую голубую точку. И думали о том, что где-то там, в этой точке, есть Новый год. Ёлки. Снег. Семьи.

А здесь, на Луне, — они. Двенадцать человек. И ребёнок, который должен родиться через девять месяцев. И это — тоже Новый год. Новый год человечества.

Февраль одна тысяча девятьсот шестьдесят шестого года.

Роды начались в три часа ночи по байконурскому времени.

Виктор проснулся от сигнала тревоги. Он вскочил, надел халат и бросился в медицинский отсек. Там уже был Клаус — в белом халате, с чемоданчиком в руках.

— Как она? — спросил Виктор.

— Всё нормально, — произнёс Клаус. — Схватки регулярные. Через час будет рожать.

Виктор кивнул. Он не знал, что делать. Он был инженером-строителем. Он умел чинить реакторы, устанавливать фермы, варить титан. Но он не умел принимать роды.

— Я буду рядом, — произнёс он. — Если что-то понадобится.

Клаус посмотрел на него:

— Просто будь рядом, Витя. Иногда это — самое главное.

Роды длились шесть часов. Ингрид кричала. Клаус работал спокойно, профессионально. Виктор стоял у двери, не зная, куда деть руки.

В семь часов утра раздался первый крик. Тонкий, слабый, но — живой.

Клаус вышел из медицинского отсека. В руках у него был свёрток.

— Девочка, — произнёс он. — Четыре килограмма. Здоровая.

Виктор посмотрел на свёрток. На маленькое, сморщенное существо. На первого ребёнка, родившегося на Луне.

— Как назовёшь? — спросил он.

Ингрид, уставшая, но счастливая, произнесла из-за спины Клауса:

— Луна. На русском. И Mond. На немецком.

Виктор кивнул. Он посмотрел на ребёнка. И понял: это — не просто ребёнок. Это — будущее. Будущее, ради которого они всё это делали.

Он вышел из медицинского отсека. Подошёл к иллюминатору. Посмотрел на Землю. На ту маленькую голубую точку.

Тот же день. Москва. Подземный бункер Спецкомитета.

Володя Ворон, двадцати восьмилетний, сидел за массивным дубовым столом в своём кабинете, глядя на мерцающие графики телеметрии с Луны. Рядом с ним, лениво перебирая свои нефритовые чётки, сидел Лаврентий Берия.

На экране, с задержкой в полторы секунды, мерцала зелёная лампа: «Связь с Луной установлена». И Володя ждал. Ждал обычного сеанса связи. Ждал доклада Виктора Корнеева о ходе работ.

И когда, наконец, из динамиков, пробившись сквозь двести сорок тысяч километров вакуума, раздался голос Виктора — Володя почувствовал, как внутри него что-то сжалось.

— Байконур, здесь Звезда-1. Приём.

— Москва на связи, — произнёс Володя. — Слушаю вас, Звезда-1.

— Товарищ Ворон, это Виктор. У нас сегодня праздник. Сегодня у нас родилась девочка. Первая лунная девочка. Её зовут Луна. На русском. И Mond. На немецком.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Берия перестал перебирать чётки. Володя замер, глядя на экран.

— Виктор... — произнёс он наконец. — Это... это...

— Это дом, Товарищ Ворон, — произнёс Виктор. — Не просто база. Дом. И в этом доме родился первый ребёнок.

Володя медленно поднялся со стула. Подошёл к панорамному окну, выходившему на ночную Москву. Посмотрел на небо. На ту маленькую голубую точку, которая была где-то там, за облаками.

— Виктор, — произнёс он. — Спасибо. Спасибо тебе. И Клаусу. И всем ребятам. Вы — молодцы.

— Мы делаем своё дело, Товарищ Ворон. Как вы нас учили.

— Да, — произнёс Володя. — Как я вас учил. Не падать. Или вставать, если упали.

Они помолчали. Потом Виктор произнёс:

— Конец связи, Товарищ Ворон. Нам нужно отдыхать. Завтра много работы.

— Конец связи, Виктор. И ещё раз — поздравляю. Всех.

Володя отключил передатчик. Повернулся к Берии.

В глазах Берии — Володя увидел это — были слёзы. Слёзы старого чекиста, который тридцать лет тащил на своих плечах грязную, кровавую работу, и который теперь, наконец, увидел, что всё было не зря.

— Владимир, — хрипло произнёс Берия. — Мы... мы сделали это. Мы... мы на Луне. По-настоящему.

Володя кивнул. Он не мог говорить. Внутри него плакал старик-тренер. Потому что он знал: это — не просто база. Это — дом.

Он подошёл к столу. Включил связь с Ближней дачей.

— Иосиф Виссарионович, — произнёс он. — У меня для вас новость.

Тот же вечер. Москва. Ближняя дача.

Иосиф Виссарионович Сталин сидел в своём глубоком кожаном кресле у камина, тепло укутавшись в шерстяной плед. Рядом с ним стоял Володя Ворон. Только что закончился радиосеанс с Луны.

Вождь народов медленно выпустил изо рта густую, ароматную струю дыма из своей неизменной трубки. Повернул седую голову к застывшему у дверей генералу спецсвязи Власику.

—