Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

ранцевый заряд пластита «Семтекс» вперемешку с четырьмя ручными осколочными гранатами без чек прямо в глубокую трещину чугунной опорной балки над ящиками с противотанковыми минами.

Пока Пьер, Драгон и Эль Турко добежали до конца тупика, где Турок здоровой рукой и каблуком ботинка выбил заржавевший засов на железной дверце коллекторной будки, Матео всадил в мягкое тесто пластита короткую пятисекундную трубку мгновенного воспламенителя, выдернул кольцо и, подхватив с мостовой оба своих дробовика, со всех своих коротких кривых ног припустил по переулку к товарищам, в то время как первые ряды ревущей стаи и трое бледных охотников уже поравнялись с заминированным углом дома, протягивая руки к спине бегущего сапёра.

— В яму, живо, сейчас чихнёт! — заорал Матео в десяти шагах от будки, на полном бегу прыгая рыбкой вперёд прямо в руки Пьера и Ляха, которые уже спустили тело Тарика на первую площадку подземной лестницы и теперь за ремни разгрузки вдернули самого корсиканца внутрь бетонного колодца, с грохотом захлопнув над головами толстую стальную дверь.

В ту же секунду снаружи, в тридцати метрах от их укрытия, сдетонировал пластит, поднявший на воздух штабель противотанковых мин под несущей опорой здания.

Земля под бетонным колодцем коллектора подпрыгнула так, словно прямо под фундаментами Каира проснулся древний разлом.

Сначала раздался сухой, сокрушительный удар тридцати килограммов армейского тротила, который напрочь вынес остатки первого этажа вместе с бежавшей мимо сотней мертвецов и тремя упырями, а следом за взрывом в ревущем небе над переулком послышался протяжный, леденящий кровь скрежет ломающихся пополам чугунных балок и сухой треск пятиэтажной каменной стены, потерявшей опору.

Спустя мгновение весь угловой подъезд старого доходного дома — тысячи тонн красного кирпича, каменных карнизов, дубовых перекрытий, чугунных ванн и мебели — с оглушительным грохотом горного обвала рухнул поперёк узкого переулка прямо на головы втянувшейся в каменный мешок основной орды.

Удар воздушной волны и падающей каменной массы был такой силы, что стальную дверь коллекторной будки над головами наёмников вогнуло внутрь на два пальца, заклинив в бетонной раме намертво, а сквозь вентиляционные щели вниз на ступеньки ударила такая плотная струя кирпичной пудры и известковой пыли, что в течение минуты в тесном колодце нельзя было ни вздохнуть, ни открыть глаза.

Когда грохот падающих сверху камней наконец стих, сменившись глухим, приглушённым шестиметровой толщей обломков шуршанием оседающей щебёнки, наёмники включили налобные фонари с синими светофильтрами и с трудом откашлялись от забившей горло красной кирпичной крошки.

Узкий проулок наверху перестал существовать — между ними и оставшейся на площади Рамзеса стаей Альбиноса теперь лежала непроходимая гора битого камня и искорёженного железа высотой в три этажа, разобрать которую без тяжёлых бульдозеров и кранов не смогли бы и за неделю даже сотни упырей.

— Ну как, живой, архитектор корсиканский? — хрипло, отплёвываясь кровью и кирпичной пылью, спросил Драгон, который сидел на ступеньке колодца, прислонившись затылком к сырой стене и тяжело, со свистом в груди хватая ртом прохладный подземный воздух. — Ты же тут половину квартала без прописки оставил одним шнурком!

— Зато сзади теперь никто в спину не дышит, — глухо ответил Матео, вытирая рукавом рассечённую летящим осколком штукатурки скулу и с тяжёлым вздохом опуская взгляд на лежащее внизу, на сухом каменном настиле коллектора неподвижное тело Тарика, лицо которого Эль Турко уже бережно накрыл чистым краем его собственного платка. — Прости, парень, не уберегли мы тебя в этой каше… Хороший был мужик, правильный.

В тесном подземном своде повисло тяжёлое, давящее молчание.

Все четверо были изранены, оглушены и держались на ногах только на чистой солдатской злости: у Пьера после страшного удара спиной о броню БТРа под разгрузкой наливалась свинцом вся поясница и правая лопатка, так что каждое движение руки отдавалось глухой ломотой в позвоночнике; у Турка левая ключица торчала под рубахой острым углом; Драгон дышал через раз из-за двух сломанных рёбер, а у Матео из распоротого кончиком мачете Альбиноса плеча по ремню ранца текла густая красная струйка.

Но никто из них не сказал ни слова о том, чтобы бросить тело погибшего проводника в тёмном тоннеле ради облегчения пути.

Пьер молча наклонился, расстелил на камнях широкую брезентовую плащ-палатку из своего ранца, и они втроём с Матео и Ляхом аккуратно переложили на неё тело Тарика, завернули края и продели сквозь люверсы два прочных ремня от пулемётных сумок, соорудив походные носилки, которые можно было нести вдвоём на плечах в узком своде водовода.

— Спишемся с этим Белым за него сегодня ночью по полной таксе, с процентами, — тихо и очень просто сказал Дюбуа, взваливая передние лямки носилок на свои гудящие от боли плечи, в то время как задние ремни без слов подхватил приземистый, широкий в кости Матео. — Турок, ты идёшь впереди с фонарём и пистолетом-пулемётом в правой руке, показываешь повороты по компасу. Лях, замыкаешь сзади и смотришь, чтобы из боковых труб никто не вылез. До крепости Вавилон по этой подземной кишке шесть километров. Идём без привалов, парни — нам нужно донести Тарика до земли его предков у старой церкви и успеть подготовить подарки для Города Мёртвых до того, как сядет солнце.

Низко пригнув головы под замшелыми каменными арками древнего коллектора, четверо окровавленных, засыпанных красной пустынной пылью наёмников медленно двинулись в глухую подземную темноту на юг, унося на плечах своего павшего товарища и оставляя наверху затянутый слепой песчаной бурей мегаполис, в котором у них оставалось меньше двадцати часов до финальной развязки.

Глава 20

Шесть километров по тёмной, затхлой трубе старого водовода дались им тяжелее любого марш-броска по пустыне. Шли в полном молчании, берегли дыхание и менялись местами у передних лямок самодельных носилок каждые двадцать минут, чтобы никто не свалился в скользкую жижу под ногами. Спина у Пьера после страшного удара о борт бронетранспортёра одеревенела от поясницы до самого затылка, так что каждый шаг отдавался в позвоночнике тупой, выкручивающей болью, а у Матео сквозь наскоро прижатую повязку на рассечённом плече не переставая сочилась кровь, пропитавшая ремень разгрузки до самого пояса.

Когда в начале девятого вечера четвёрка наконец выбралась через знакомую решётку водосброса на дно крепостного рва и поднялась по осыпающемуся склону к южным воротам Вавилона, песчаная буря над Каиром уже выдохлась.

Ураган ушёл в сторону Средиземного моря так же внезапно, как и налетел прошлой ночью, но город вокруг древней римской твердыни изменился до неузнаваемости. За день шторм принёс из Сахары