Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

барабан со вчерашними пиротехническими патронами «Дыхание дракона», с лязгом загнал его в окно приёмника и, присев на одно колено ниже края несомой упырями дверцы, четыре раза подряд нажал на спуск, посылая струю прямо по ногам бегущих тварей и под нижний срез их импровизированного щита.

Ослепительный четырёхметровый сноп горящего при трёх тысячах градусов циркония и магниевой стружки ударил по асфальту и голенищам ботинок обоих вампиров, рикошетом от камней заافлетая вверх под самую дверцу.

Ураганный ветер подхватил тысячи раскалённых добела искр и раздул их в такое яростное, ревущее пламя, что штаны, куртки и бледные ноги обоих бегущих охотников вспыхнули мгновенно, как облитые бензином факелы. Ослеплённые и обожжённые снизу до самого паха, упыри с диким визгом выронили железную дверцу на рельсы, открывшись по пояс, и в ту же секунду Пьер со своей бельгийской винтовки FN FAL и Тарик из пистолета в четыре руки расстреляли две объявленные белым огнём фигуры в упор по головам и шеям, превратив их в два чадящих на ветру костра.

Бой, длившийся едва ли полторы минуты, оборвался так же внезапно, как и начался.

Вокруг сгоревшего почтового фургона на раскалённом, заносимом красным песком асфальте площади Рамзеса лежали и дымились в клубах едкого белого пара одиннадцать трупов — три безглазые гончие и все восемь бледных охотников передовой стаи. Вой ураганного ветра тут же подхватывал струи фосфорного дыма и уносил их прочь в багровую мглу, засыпая остывающие, обугленные тела ровным слоем рыжей пустынной пыли.

Тяжело дыша сквозь забитые песком фильтры респираторов, наёмники перезаряжали оружие дрожащими от напряжения руками. У Эль Турко левая рука висела вдоль тела как плеть — сломанная пальцами каторжника ключица под разгрузкой не позволяла поднять локоть выше пояса, а у Драгона крышка приёмника на пулемёте Minimi была рассечена ударом ножа-кастета так, что подавать ленту из короба больше было нельзя, работало только боковое окно под автоматные магазины М16.

— Все живы⁈ — крикнул сквозь рёв бури Дюбуа, быстро меняя магазин на винтовке и оглядывая своих людей.

— Ключица треснула слева, Пьер, но правая рука цела, стрелять с упора смогу, — ровно, хотя и заметно побледнев под слоем пыли, ответил Турок, заправляя кисть левой руки за ремень разгрузки на груди вместо косынки.

— А этот белобрысый козёл сломал мне лентопротяжку на моей любимой девочке, теперь придётся тыкать рожки по тридцать штук, как простому пехотинцу! — зло сплюнул Драгон, вставляя в боковой приёмник пулемёта винтовочный магазин с серебряными патронами. — Ну ничего, сейчас мы дойдём до базы Вэнса, я возьму со склада новый пулемёт и лично…

Договорить фразу блондин не успел.

Внезапно в ревущей рыжей мгле в двадцати шагах впереди них, там, где сквозь песчаную завесу смутно угадывался высокий гранитный постамент статуи фараона Рамзеса, произошло то, от чего даже неистовый пустынный ветер, казалось, на секунду сбился с ритма и стал ледяным.

Обычные тупые гули, которые всё время короткого боя топтались в отдалении за трамвайными вагонами, не смея вмешиваться в охоту высших хищников, вдруг все разом, без единого звука и свистка, рухнули в песок на колени и ткнулись лбами в раскалённый асфальт, словно стадо баранов, учуявшее выход тигра.

А из самой гущи красно-бурого песчаного смерча, не пригибаясь под сорокаметровым ураганным ветром, который трепал полы его белоснежного верблюжьего бурнуса как знамя, на середину площади шагнула высокая, стремительная фигура с длинными белыми волосами и двумя тяжёлыми армейскими тесаками в опущенных бледных руках.

Глава 19

Песчаный ураган над привокзальной площадью Рамзеса ревел на одной низкой, выматывающей душу ноте, сдирая со стен вокзала обрывки рекламных щитов и гоняя по трамвайным рельсам целые тучи мелкого гравия. Сквозь плотную, цвета старой ржавчины мглу было видно не дальше пяти-шести шагов, но в том месте, откуда к сгоревшему почтовому фургону только что шагнула высокая фигура в белом, буря словно расступилась, образовав вокруг пришельца странное, разреженное кольцо тишины.

Три десятка обычных уличных гулей, минуту назад топтавшихся у подножия гранитного памятника фараону, лежали в наносах красного песка ничком, уткнувшись залитыми чёрной коркой лицами прямо в раскалённый асфальт и не смея поднять головы, словно само присутствие этого существа давило им на выжженные мозги тяжестью могильной плиты.

Пьер стоял у пробитого крыла фургона, уперев приклад своей бельгийской винтовки в правое плечо и не сводя глаз с остановившегося в десяти шагах человека.

Вблизи, без разделявших их вчера четырёхсот метров площади Тахрир, бывший узник четырнадцатой камеры производил впечатление не больного каторжника, а существа совершенно иной, хищной и чуждой людям породы.

Аль-Абьяд был выше Дюбуа почти на голову — сухой, длиннорукий, с невероятно широким разворотом плеч и узкой талией борца. Поверх трофейного американского штурмового бронежилета оливкового цвета со споротыми нашивками морской пехоты на его плечи был наброшен просторный бедуинский бурнус из тонкой белой верблюжьей шерсти, который на бешеном ветру бился и хлопал за его спиной, как два огромных сложенных крыла. Голову полукровки не прикрывал шлем: длинные, совершенно белые, без единого жёлтого оттенка волосы свободно развевались вокруг высокого лба, будучи перехвачены на висках лишь узкой полоской сыромятной кожи, а лицо казалось высеченным из куска мёртвого мрамора, к которому никогда не прикасалось солнце.

Зеркальные горные очки сейчас висели у него на шнурке на шее — в густом рыжем сумраке хамсина, наглухо закрывшего небо от ультрафиолета, они были ему не нужны. На наёмников смотрели широко расставленные, абсолютно прозрачные глаза цвета разбавленной водой сукровицы с узкими вертикальными щелями зрачков, вокруг которых под тонкой, как папиросная бумага, белой кожей век пульсировала густая сетка угольно-чёрных капилляров.

На обоих предплечьях Альбиноса, от запястий до самых локтей, поверх рукавов куртки были туго затянуты ремнями широкие выгнутые щитки из матового серого титана с кевларовой подложкой, снятые со штурмового комплекта сапёров бункера, а в длинных белых пальцах с тёмными роговыми ногтями он легко, словно две дирижёрские палочки, держал на весу два тяжёлых американских армейских мачете для выживания из воронёной рессорной стали — с полуметровыми широкими клинками, пилой на обухе и массивными текстолитовыми рукоятями.

— А ведь полковник Миллер уверял меня, что в этом городе больше не осталось людей, способных связать два слова и удержать в руках винтовку, — негромко произнёс Белый на чистом, почти лишённом акцента французском языке, и его мелодичный, спокойный голос каким-то непостижимым образом легко прорезал вой сорокаметрового шторма. — Должен признать, вы доставили мне немало хлопот за последние сутки, господа.