Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

валюты. Да, они отлично помнили, что благодаря моему автономному Спецкомитету советские заводы первыми в мире получили твёрдотельные полупроводниковые процессоры и уникальные лазерные станки. Но пускать какого-то мальчишку в святая святых своей науки — в расчёты тяги, камер сгорания и формулы ракетных двигателей — они не хотели категорически.

Я преспокойно, без малейшей суеты подошёл к столу, небрежно бросил на зелёное сукно свою толстую кожаную папку с тиснёной золотой эмблемой ВВС СССР и хладнокровно, без тени юношеского уважения посмотрел прямо в лицо Королёву:

— Товарищи академики, я внимательно и подробно ознакомился с вашими многочасовыми стенограммами. И скажу вам прямо, без лишних политесов: все ваши керосиновые и гептиловые проекты лунных ракет устарели ещё до того, как высохла тушь на этих синих ватманах Челомея. Всё это мы сегодня же выбрасываем в мусорную корзину истории.

С этими словами я спокойно взял лежащую сверху стопку пухлую папку с расчётами Н-1 Королёва и на глазах у полностью парализованного, потрясённого зала отложил в сторону. Глухой стук упавшей бумаги прозвучал как смертный приговор старым технологиям.

— Ты что себе позволяешь, щенок?! — Королёв мгновенно побагровел, его лицо налилось яростной, опасной кровью, и он вскочил с места так резко, что тяжёлый дубовый стул с грохотом отлетел назад к бетонной стене бункера. — Да ты хоть понимаешь, мерзавец, сколько тысяч часов КБ-1 работало без сна над этими расчётами?! Кто ты вообще такой, чтобы ломать утверждённые государственные программы военной и космической мощи?! Кто дал тебе право?!

Лаврентий Павлович Берия во главе стола даже не шелохнулся. Он лишь хищно, понимающе блеснул стёклами своего круглого пенсне, внимательно, с лёгкой усмешкой наблюдая за моим очередным жёстким бенефисом. Он знал, с какими бронебойными козырями я зашёл в этот бункер.

— Успокойтесь, Сергей Павлович, держите себя в руках и сядьте наконец на место, — мой голос прозвучал сухо и резко, как удар хлыста, заставив Генерального конструктора на секунду буквально опешить от такой запредельной подростковой наглости. — Государственные и технологические программы в этой стране теперь утверждаю я. Империя больше не собирается бездумно тратить народные миллиарды и забайкальское золото на одноразовые керосиновые бочки, которые сгорают в атмосфере через пять минут после старта. Мы летим на Луну не ради дешёвой показухи, и не ради одной красивой фотографии для передовицы газеты «Правда», чтобы утереть нос Вашингтону.

Луна для нас, Сергей Павлович, — это лишь промежуточный стартовый пятачок, ледовая база обеспечения, каток для раскатки. Космический эндшпиль этой десятилетки, лично одобренный товарищем Сталиным, имеет только одну конечную, глобальную цель — Марс. А туда на вашем керосине или токсичном гептиле Глушко не долететь физически. Поэтому с сегодняшнего дня все КБ Советского Союза и объединённой Германской ССР официально, принудительно переходят на жидкий метан и жидкий кислород. Это прямой приказ Спецкомитета.

В зале в ту же секунду поднялся такой яростный, оглушительный крик, что задрожали матовые плафоны под бетонным потолком. Академики наперебой крутили пальцами у виска, Челомей брызгал слюной, тряся графиками плотности и криогенных температур топлива, а Глушко во весь голос кричал, что метан — это тупиковый, научно обоснованный бред, требующий огромных, тяжёлых топливных баков, которые из-за своего веса никогда в жизни не оторвутся от стартового стола Байконура. Они видели в этом лишь техническую катастрофу.

Глушко сделал паузу, тяжело дыша, и добавил уже более спокойно, но с железной уверенностью:

— И не надо мне тут про метан рассказывать, мальчик! Я тридцать лет двигателями занимаюсь. Метан — это красиво на бумаге, но на практике — это годы отработки, годы доводки. Нам нужно лететь в шестьдесят втором, а не в семьдесят пятом!

Я молча, со скрещёнными на груди руками дождался, пока они полностью выдохнутся и замолчат, тяжело дыша. Мой деспотичный характер тренера подсказывал: дай им выплеснуть эмоции, а затем дави фактами. Когда в зале воцарилась тишина, я спокойно подошёл к огромной доске, установленной в торце зала, взял кусок мела и начал хладнокровно, быстро, цифра за цифрой, формула за формулой вбивать в их гениальные, но застрявшие в пятидесятых годах головы точные математические расчёты метановых двигателей закрытого цикла из моего двадцать первого века.

— Слушайте меня сюда, товарищи учёные, и тщательно запоминайте, если хотите после сегодняшнего дня остаться при своих должностях, КБ и государственных дачах, — я жёстко, с сухим стуком ударил мелом по доске, прерывая малейший шёпот.

— Во-первых, жидкий метан при горении в камере под высоким давлением не даёт ни единого грамма сажи, нагара и кокса на форсунках. Вообще. Ноль сажи, Валентин Петрович! А это значит, что наши новые двигатели автоматически становятся многоразовыми. Их не нужно будет полностью перебирать, дефектовать и чистить после каждого испытания или пуска. Одна и та же первая ступень лунно-марсианского крейсера будет летать в космос по двадцать, по тридцать раз подряд, возвращаясь обратно на космодром под управлением наших кремниевых вычислительных машин и плавно садясь в лапы механических ловушек. Стоимость вывода одного килограмма полезного груза на орбиту упадёт в десятки раз! Мы похороним американскую космическую экономику прямо на взлёте.

За длинным столом воцарилась тяжёлая, каменная и очень напряжённая тишина. Все присутствующие конструкторы были настоящими, природными гениями, и они по формулам на доске мгновенно, с первого взгляда оценили огромный масштаб той экономической и инженерной бомбы, которую я только что перед ними выложил.

— А во-вторых, — я хитро прищурился, переводя прямой взгляд на притихшего, внезапно побледневшего Королёва, — жидкий природный газ — это идеальный, дешёвый хладагент для охлаждения сопла двигателя под запредельным давлением. Но главное стратегическое преимущество даже не в этом. На Марсе, товарищи академики, атмосфера практически полностью состоит из углекислого газа, а под поверхностью планеты, как знает моё послезнание, лежат миллиарды тонн векового льда. Используя простую, давно известную науке химическую реакцию Сабатье, наш автоматический передовой завод, который мы высадим на Красной планете за два года до прилёта экипажа, сможет производить метан и кислород прямо там, на месте! Из марсианской атмосферы и грунта!

Нам больше не нужно тащить с Земли через миллионы километров миллионы тонн топлива на обратную дорогу, утяжеляя корабли и строя безумные многоступенчатые поезда. Мы заправим наш лунный крейсер прямо на Марсе из его собственных ресурсов и спокойно вернёмся домой. Вот это и есть настоящий космический порядок, товарищи.

Сергей Павлович Королёв медленно, словно без сил, опустился обратно на свой стул. Его тяжёлое, прерывистое дыхание было отчётливо слышно в мёртвой тишине подземного бункера. Он неотрывно, расширенными