Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Сталин мягко, едва заметно улыбнулся в усы, подошёл вплотную к нашему пьедесталу и по очереди крепко, по-отцовски, с теплотой пожал руки каждому из нас. Когда его сухая ладонь сжала мою руку, я почувствовал, как маховик истории окончательно зафиксировал новую реальность. Его тёплый, тихий, но хрипловатый голос прозвучал в звенящей, оглушительной тишине манежа невероятно веско и весомо:

— Спасибо вам за этот великий триумф, товарищи фигуристы, — негромко, но так, что услышали даже на дальних рядах, произнёс Сталин. — Спасибо от меня лично и от лица всего нашего многомиллионного великого народа. Вы сегодня на этом льду совершили настоящее чудо и прославили наше алое знамя на всю планету. Родина знает о вашем подвиге, Родина очень гордится вами и с нетерпением ждёт своих героев дома. Молодцы!

Когда Сталин медленно повернулся к онемевшим трибунам и приветственно, спокойно поднял руку, дортмундский зал, словно очнувшись от затяжного гипноза, буквально сорвался с петель. Стадион взорвался безумием. Тысячи немцев, французов, ошарашенных американцев и чопорных англичан в едином, сумасшедшем порыве повскакали со своих мест, устроив такую оглушительную, громоподобную овацию, какой эти старые стены не слышали со времён своего основания. Капиталистическая пресса исступленно щёлкала затворами камер, фиксируя момент, когда Запад добровольно и восторженно рукоплескал вождю Советского Союза.

Капиталистическая пресса окончательно захлебнулась в неистовом восторге, смешанном с благоговейным ужасом перед гением Кремля. Тщательно выверенная «мягкая сила» Володи Ворона и великий, дерзкий Дортмундский гамбит Кобы выиграли эту сложнейшую геополитическую партию вчистую, без единого выстрела и навсегда переписав саму историю, логику и правила Холодной войны. Мир уже никогда не будет прежним.

Советские спортсмены своими революционными, космическими прокатами прямо здесь, на арене «Вестфаленхалле» в морозном январе одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, задали планете новые, абсолютно недосягаемые и фантастические стандарты на десятилетия вперёд. Невиданная прыжковая сложность элементов категории ультра-си, высочайшая художественность и пронзительная драма программ грядущего века, а также идеальная, монолитная слаженность пар — всё это ломало старые каноны.

Напуганные, бледные европейские тренеры старой школы уже в кулуарах ледового дворца, забившись по углам раздевалок, судорожно и лихорадочно принимались зарисовывать на салфетках и изучать Володины новаторские методики тренировок, физики и геометрии движений. В это же время молодые, амбициозные западные фигуристы, отбросив глупую политическую пропаганду своих министерств, до безумия мечтали лишь об одном — научиться скользить так же свободно и повторить на льду то, что ещё буквально вчера казалось им невозможной, красивой и пугающей сказкой из двадцать первого века. Советская ледовая армия во главе со своим юным забайкальским архитектором триумфально открыла дверь в будущее, заставив всю планету играть по правилам Москвы.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 19. Давосский катарсис.

Глава 19. Давосский катарсис.

Глава 19.

Высокогорный, со всех сторон зажатый величественными заснеженными Альпами швейцарский Давос встретил нашу ледовую армию ВВС ослепительным, режущим глаза солнцем, морозным разреженным воздухом и невероятно тяжёлой, до предела наэлектризованной атмосферой за кулисами. Несмотря на наш недавний безоговорочный, сокрушительный успех на первенстве Европы в Дортмунде, здесь, на главном мировом чемпионате, советские фигуристы сразу же, с первых минут столкнулись с откровенной, ледяной и глухой стеной политической предвзятости. Западный спортивный истеблишмент жаждал показательной порки и реванша.

В тесных кулуарах знаменитого открытого катка «Айсштадион» американские и канадские спортсмены — признанные, сытые короли мирового льда тех лет, ещё не знавшие горького вкуса поражений от Советов, — демонстративно, напоказ перешёптывались у нас за спинами. Они даже не пытались скрывать своего породистого буржуазного высокомерия, глядя на наши синие ведомственные куртки как на дешёвую провинциальную экзотику.

— Да бросьте вы, эти русские — просто везунчики, которым один раз улыбнулась фортуна, — вальяжно фыркнул холёный американский фигурист Хейз Дженкинс, главный фаворит мирового рейтинга, небрежно и щегольски поправляя дорогие кожаные перчатки. — На чемпионате в Дортмунде им просто безбожно подыграли напуганные европейские судьи-социалисты, банально испугавшись грозного Кобы и его танков. Но здесь, на мировом уровне, под пристальным прицелом принципиальных заокеанских арбитров, такого дешёвого фокуса у них точно не выйдет. Мы очень быстро укажем этим выскочкам на их законное, последнее место.

— Наверняка вся эта их хвалёная скорость, дикие вращения и прыжки в четыре оборота — обычный цирковой трюк, примитивная акробатика без капли эстетики, — пренебрежительно подхватил стоящий рядом канадский одиночник, лениво, с вызовом жуя американскую резинку. — Посмотрим, что запоют их хвалёные сибирские тренеры, когда международные судьи ИСУ начнут безжалостно, с отвращением резать им баллы за полное отсутствие классической, благородной хореографической школы. Против американской и канадской классики у них нет приёма.

Однако, к колоссальному, искреннему удивлению спесивых западных снобов, в морозном Давосе нашлись и те, кто открыто, демонстративно и никого не боясь, поддерживал советскую команду. Немецкие спортсмены из сборной ФРГ, слишком хорошо помня своё недавнее благоговейное восхищение на «Днях Советского Союза» в Дортмунде, при первой же случайной встрече в просторном холле альпийской гостиницы сами, первыми подходили к нам с тёплыми, ободряющими словами, ломая все негласные правила дипломатического бойкота. Западные журналисты тут же защелкали затворами камер, фиксируя эту невероятную картину.

— Владимир, привет! Не обращайте вы вообще никакого внимания на этот заносчивый, трусливый шёпот по углам, — Фреймут Штайн, немецкий фигурист, которого я отлично помнил смотрящим с трибун за нашими открытыми тренировками в дортмундском турне, тепло, по-мужски крепко пожал мне руку. — Вы и ваши девчонки ещё в Германии наглядно, наотмашь показали всей Европе, что на льду возможно абсолютно всё. Мы-то с ребятами суть вашей фантастической школы и физику движений прекрасно поняли. На официальном соревновании мы всей нашей сборной ФРГ будем искренне, от всей души болеть за вас! Разнесите этих самоуверенных, зажравшихся янки в пух и прах, утрите им нос!

Я лишь спокойно, с ледяным и законным превосходством взрослого тренера-аналитика из двадцать первого века улыбнулся Фреймуту в ответ, краем глаза замечая, как вытянулось от злости лицо наблюдавшего за нами из глубины холла Хейза Дженкинса. Пускай американцы и канадцы шепчутся, хорохорятся и надувают щеки, пока у них ещё есть на это законное время. Скоро швейцарский лёд всё расставит по своим местам.

Когда наконец диктор объявил моё имя, я уверенным, хозяйским движением перемахнул через деревянный бортик. На девственно-чистый, слепящий альпийским солнцем лёд Давоса я выходил под плотный, откровенно недоброжелательный и настороженный шёпот