Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

коронным элементом шла наша уникальная поддержка «лунная дорожка». Олег мощным, ювелирным движением поднял партнёршу над головой, удерживая Людмилу на вытянутых руках строго горизонтально льду, и начал медленно, плавно поворачивать её вокруг своей оси на полной скорости хода. Белоусова вытянулась в безупречную струну, словно невесомо паря в пространстве альпийского стадиона и полностью преодолев законы земного притяжения.

— Эти русские... они что, вообще напрочь забыли про законы земной гравитации? — испуганно прошептал канадский фигурист у бортика, судорожно сжимая пальцами барьер.

— Это же колоссальный, безумный риск! — потрясённо добавила его партнёрша. — Одно неверное движение ребра — и они оба полетят на лёд!

Но ребята двигались без единого сомнения. Прямо перед ложей американского арбитра они зашли на параллельный каскад и выдали то, от чего судейская коллегия ИСУ в полном составе схватилась за сердце — сложнейший синхронный параллельный прыжок! Олег и Людмила одновременно, зеркально взлетели в воздух в разных концах площадки, пулей скрутили по два идеальных оборота и абсолютно синхронно, до сотой доли секунды, приземлились на ход назад. Лезвия их коньков коснулись льда с хрустальным единым звуком.

— Два сложных прыжка?! Одновременно, параллельно и с такой идеальной зеркальностью?! — восхищённо воскликнул итальянский судья, едва не выронив свои официальные протоколы. — Я за всю свою судейскую жизнь такого чуда ещё не видел!

— Они рассчитали траекторию и момент толчка с точностью до миллисекунды, — заворожённо добавил немецкий арбитр, спешно внося пометки в блокнот.

Добило притихший Давос их заключительное совместное вращение «двойной винт». Намертво держась за руки, ребята закрутились с невероятной, бешеной скоростью, синхронно и в полный унисон меняя три сложные анатомические позиции, словно единый, вогнанный в лёд стальной волчок.

— Как... как они умудряются ни на миллиметр не потерять друг друга на такой бешеной скорости? — в полнейшем шоке прошептала американская фигуристка, не сводя глаз с советской пары. — Это же не просто техника. Это какое-то абсолютное, фантастическое доверие друг другу!

И едва американские фигуристы у бортика успели захлопнуть рты после синхронного прыжка, стремительный Моцарт перешёл в свою самую напряжённую, драматичную фазу. Олег и Людмила, ни на секунду не снижая скорости хода, резко заняли позицию в самом центре катка Давоса.

Олег крепко перехватил партнёршу за руку, намертво зафиксировал зубец своего конька в ледовом зеркале и начал плавно, мощным движением опускать Людмилу вниз — всё ниже и ниже, пока её вытянутое тело не оказалось практически параллельно холодной поверхности площадки. Белоусова натянулась как струнка, опираясь на внутреннее ребро всего одного конька, а Протопопов, удерживая её мёртвой хваткой, медленно вёл её по идеальному кругу. Она скользила, описывая широкую, безупречную траекторию вокруг партнёра — это и была та самая космическая «спираль смерти» из двадцать первого века, исполненная на недосягаемом для пятидесятых годов уровне!

В самой низкой, критической точке Людмила полностью легла надо льдом, сохраняя безупречную, хрустальную линию корпуса. Её растрепавшиеся волосы в динамике буквально на миллиметр проносились над ледовым зеркалом, но она не задела его ни единой прядью. Олег, предельно напрягая мышцы спины и рук, ювелирно контролировал каждый сантиметр этой траектории — малейшая рёберная ошибка на такой скорости могла привести к тяжелейшему падению обоих.

Затем, так же плавно и непрерывно, используя центробежную силу, Протопопов начал поднимать партнёршу обратно. Людмила, жёстко включив мышцы пресса и корпуса, помогла себе вернуть вертикальное положение. Всё это сложнейшее движение получилось невероятно слитным, текучим — будто маятник, качнувшийся до самого края бездны и аккуратно вернувшийся обратно.

Финальным элементом этой грандиозной программы стала наша фирменная статичная позиция «застывшая пара». Под затихающие, торжественные финальные аккорды Моцарта Олег Протопопов плавно опустился на одно колено, Людмила мягко легла лицом на его широкое плечо, и они намертво замерли в самом центре арены, превратившись в прекрасное, одухотворённое ледяное изваяние.

Трибуны Давоса испуганно замерли. На несколько секунд на открытом стадионе воцарилась абсолютная, звенящая тишина — буржуазная публика сидела в глубоком, парализующем культурном шоке. А затем весь «Айсштадион» буквально сорвался с петель, взорвавшись неистовой, громоподобной овацией, эхом покатившейся по Альпам! Люди массово вскакивали со своих деревянных мест, во всё горло кричали «Браво!» и исступлённо аплодировали стоя.

Заокеанские арбитры и тренеры окончательно потеряли дар речи, а их былая предвзятость была смята и растоптана в пух и прах:

— Это... это чистейший, недосягаемый высший пилотаж! — выдохнул канадский судья ИСУ, начисто позабыв про все свои давешние политические предубеждения.

— Господи, они держат это сумасшедшее напряжение и слитность до самой последней секунды проката, — испуганно прошептала американская фигуристка, затаив дыхание у самого бортика.

— Безупречная, хрустальная техника и запредельный, чистый артистизм, — восхищённо кивнул французский арбитр, спешно выставляя высокие баллы в протокол ИСУ.

— Вот что значит великая советская школа, — одобрительно произнёс немецкий судья, победно глядя на американца. — Ставлю этой паре заслуженные 6,0!

Итальянский старший тренер и вовсе вскочил на ноги прямо в ложе, не сдерживая эмоций: — Это эталон, господа! Чистота линий, абсолютный контроль корпуса, глубокая драматургия — всё исполнено на высочайшем планетарном уровне!

Весь многотысячный Давос окончательно сорвался с петель и взорвался оглушительной овацией во второй раз за этот день. Даже самые упрямые, консервативные западные скептики на трибунах «Айсштадиона» теперь не могли сдержать бурного, искреннего восхищения, отбивая ладони в кровь в едином порыве с простыми швейцарскими бюргерами.

— Ставлю шесть целых ноль десятых за артистизм! — решительно и громко объявил немецкий судья, нажимая кнопку на пульте. — Чистейший триумф.

— Полностью согласен с вами, коллега, — согласно кивнул швейцарский арбитр, закрывая свой блокнот. — Это чистый, абсолютно недосягаемый мировой шедевр.

— Ладно... Пусть будет пять и девять десятых, — неохотно, хмуро и сквозь зубы выдавил американец, ломая свой карандаш и прекрасно понимая, что любые его жалкие политические протесты сегодня выглядят просто смешно и нелепо перед лицом этого великого, сокрушительного искусства.

Следом за Моцартом Белоусовой и Протопопова, не давая заокеанским арбитрам ни секунды на то, чтобы опомниться, на ослепительно белый лёд Давоса мощно и стремительно вылетели Нина Букашева и Станислав Жук. Мужчины у бортика затаили дыхание.

Для этой пары мы подготовили нечто действительно монументальное. Из динамиков стадиона тяжело, раскатисто и пронзительно полетели первые, великие фортепианные аккорды Второго концерта Сергея Рахманинова. Эта гениальная музыка грядущего триумфа сразу же задала всему залу нужный тон: невероятно мощная, глубокая, эмоциональная, с широчайшими и бьющими по нервам мелодическими линиями. Программа Нины и Стаса буквально с первой секунды