Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

прямо на ходу! Лихарева мощно, словно преодолевая земное притяжение, взмыла в прохладный разреженный воздух под слепящие лучи солнца, скрутила три с половиной идеальных, канонических оборота вокруг своей оси и на выезде, прямо в бешеной динамике, хлёстко раскинула ноги в безупречную горизонтальную линию, едва коснувшись коленями ледяной корки. Трибуны высокогорного стадиона Давоса в едином порыве, в один голос ошеломлённо и испуганно выдохнули от такого невиданного зрелища.

— Эта русская... она что, целиком сделана из гибкой резины и стали? — побледнев и судорожно схватившись за сердце, испуганно прошептала канадская фигуристка, сидевшая у самого деревянного бортика.

— Это... это абсолютно невозможно, это ломает все законы динамики, — мертвенно-тихим, сорванным голосом выдохнула её пожилая наставница, судорожно протирая очки дрожащими пальцами. — Как эта девчонка умудрилась полностью, идеально сохранить баланс инерции и центробежную силу при таком сумасшедшем, агрессивном выезде со смены ребра конька?! Это какая-то научная фантастика!

А Таня, окончательно поймав сумасшедший, пьянящий спортивный кураж, уже лавиной неслась дальше по сложнейшему, усложнённому рисунку программы грядущего века. Прямо под самым носом у демонстративно хмурящегося американского арбитра она с ходу, играючи закрутила зубодробительный каскад прыжков ультра-си: тройной лутц — двойной аксель — двойной тулуп! Три тяжелейших, амплитудных прыжка подряд были исполнены буквально на одном дыхании, без малейшей потери стартовой скорости, высоты вылета и рёберного хода. Титановые лезвия моих коньков со свистом резали ледовое зеркало Давоса.

— Она что, вообще физически не способна уставать? — в полнейшем, искреннем изумлении округлил глаза французский судья ИСУ, едва успевая следить за траекторией полёта девчонки. — После такой чудовищно сложной прыжковой плотности одиночницы по всем законам физики обязаны замедляться, тяжело теряя ход перед дорожкой! А эта русская только прибавляет в скорости!

— У этих Советов в Москве явно скрывается какая-то своя, секретная космическая система физических тренировок, — мрачно, сквозь зубы заметил другой арбитр, нервно кусая губы. — Быстрее, не отвлекайтесь, господа! Записывайте в протокол все её связки, заходы и рёберные переходы, иначе мы потом вообще ничего не сможем доказать!

— Это уже не просто спортивное катание... это какая-то чистая, непостижимая для человеческого разума магия, — потрясённо, мертвенно-тихим голосом прошептала британская чемпионка Вальда Осборн, которая после недавнего дортмундского разгрома во все глаза, не отрываясь, наблюдала за своей главной советской соперницей из-за деревянного бортика. Английская корона на льду трещала и рассыпалась в прах прямо сейчас.

Финальным аккордом шла умопомрачительная спираль с резким выходом и подъёмом на самые зубцы конька. Татьяна скользила на острие лезвия, высоко вытянув ногу назад в безупречном арабеске, а затем медленно, плавно опустилась в невероятно низкое, глубокое плие, не потеряв ни грамма скорости.

Едва музыка великого Чайковского смолкла и Таня замерла в финальной позе, на трибунах Давоса воцарилась секундная немая пауза. А затем весь открытый стадион буквально сорвался с петель от громоподобных, неистовых оваций, эхом покатившихся по заснеженным склонам Альп.

— Браво! Великолепно! — во всё горло закричал кто-то из восхищённых швейцарских зрителей в первом ряду, неистово отбивая ладони.

На судейской трибуне снова разгорелся яростный политический спор Холодной войны. Заокеанские арбитры упрямо пытались срезать баллы, отчаянно спасая престиж своих стран:

— Выше 5,8 за хореографию я этой девчонке поставить не могу, — сухо процедил сквозь зубы американец, нервно постукивая карандашом по столу. — Это трюки, а не классика.

— А я ставлю ей заслуженные 6,0! — твёрдо и хлёстко отрезал немецкий судья, решительно вскинув руку. — Посмотрите протоколы, коллеги: она сегодня чисто технически заслужила абсолютный максимум! Весь стадион это видел.

— Полностью поддерживаю, — согласно кивнул французский арбитр, занося оценку в судейский блокнот. — Это совершенно новое, видел, революционное слово в мировом женском катании. Мы обязаны признать превосходство СССР, отбросив любые догмы.

Следом за Таней Лихаревой на лёд давосского «Айсштадиона» величаво выкатилась Лариса Новожилова. Её появление судейская коллегия ИСУ встретила в абсолютном, заинтригованном молчании.

Едва над притихшими трибунами раскатисто и гулко зазвучала Прелюдия до-диез минор Сергея Рахманинова — медленная, проникновенная и пронзительная мелодия, — Лариса плавно сорвалась с места. В отличие от ураганного, прыжкового стиля Лихаревой, сольная программа Новожиловой была выстроена вокруг глубочайшей, завораживающей эмоциональности и хрустальной связи с музыкой.

Лариса начла прокат с плавного, раскатистого скольжения вдоль борта катка, словно чутко прислушиваясь к каждому фортепианному звуку. Её движения были сдержанными, строгими, но при этом невероятно выразительными — каждый поворот головы, каждый изящный взмах руки с абсолютной точностью передавал минорное настроение великой русской классики. Новожилова словно рассказывала затаившим дыхание зрителям без единого слова целую историю о чём-то очень личном, сокровенном и щемящем.

Первый элемент программы: сложнейший тройной флип с задержкой в воздухе — так называемым эффектом «риппона». Лариса хлёстко оттолкнулась от льда, взлетела вверх и, вскинув обе руки прямо над головой, в высшей точке прыжка на долю секунды словно полностью зависла вопреки законам физики. Казалось, само время в Давосе остановилось: фигуристка замерла в воздухе, вытянув корпус и ноги в безупречную вертикальную линию, а затем так же плавно и легко приземлилась на ход назад, будто за этим движением и не стояло никакого адского, титанического труда.

— Боже мой... Как она умудряется буквально тормозить время в воздухе? — удивлённо и потерянно прошептал американский судья, не отрывая завороженного взгляда от ледового зеркала.

— Это не просто сухая техника, коллега, это чистое, великое искусство, — тихо, с благоговением ответил ему немецкий арбитр, затаив дыхание.

Поймав безупречный рахманиновский ритм, Новожилова пошла на усложнение и выдала убойный каскад из будущего: тройной лутц — двойной тулуп — ойлер — двойной сальхов! Это была фантастическая, невиданная для пятидесятых годов последовательность, где короткий прыжок-ойлер служил идеальным связующим звеном между сложнейшими элементами. Лариса выполнила эту связку настолько слитно, мягко и непрерывно, что неискушённые зрители на трибунах даже не сразу поняли, что это был отдельный технический элемент. Она не просто механически переходила от одного толчка к другому — она дышала и танцевала между ними, безупречно сохраняя ритм и настроение музыки.

— Она превращает прыжковый каскад в единый непрерывный танец! — восхитился французский тренер у бортика, лихорадочно делая пометки в своём рабочем блокноте. — Все остальные спортсменки мира просто делают прыжки ради баллов, а эта русская девочка рассказывает нам целую историю!

Следом из-под коньков Ларисы полетел её уникальный элемент, разработанный нами на тренировках в Марьиной Роще — вращение «распускающаяся лилия». Новожилова начала его из классической позиции стоя, а затем медленно, с невероятной