Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

два совершенно разных, но одинаково убийственных по своей силе и энергетике ледовых шедевра. Вся былая спесь зарубежных экспертов окончательно пошла ко дну.

Первыми на дортмундский лёд под безжалостный прицел десятков судейских луп и сотен фотокамер выкатились Нина Букашева и Станислав Жук. Строгий армейский приказ Василия Сталина, помноженный на мои суровые, изнурительные тренировки в Марьиной Роще, превратил этих ребят в единый, монолитный и безупречно отлаженный механизм. Едва над замершей ареной «Вестфаленхалле» зазвучали пронзительные, глубокие и чувственные джазовые аккорды баллады «My Funny Valentine», пара мгновенно, единым росчерком коньков сорвалась со стартовой позиции.

Они демонстрировали невероятную, просто фантастическую для января одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года прыжковую плотность, идеальный параллельный тройной сальхов и сложнейшие синхронные вращения, от которых захватывало дух. Но когда Стас Жук мощным, уверенным движением поднял Нину на вытянутых руках высоко в воздух, и она буквально зависла над его головой в высочайшей, запредельной анатомической поддержке на одной руке, трибуны огромного дворца испуганно и синхронно выдохнули. Судьи ИСУ в шоке повскакали со своих мест, судорожно вглядываясь в эту безумную высоту.

Завершили они свой феноменальный прокат умопомрачительной, скоростной и рваной дорожкой шагов грядущего века. Ребята смогли с такой хрустальной, пронзительной чистотой передать на холодном льду всё очарование, робость и нежность первой юношеской влюблённости, что застывший в оцепенении зал буквально растаял. По трибунам прокатился вздох искреннего, глубокого восхищения — суровые русские растопили сердца чопорной европейской публики чистой, высокой поэзией чувств.

А следом за ними, под мертвенную, гробовую тишину трибун, в самый центр ледовой площадки величественно вышли наши главные фавориты — Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Щёлкнуло ведомственное реле звукозаписи, и над притихшим, замершим Дортмундом полетела завораживающая, хрустальная и щемящая сердце баллада Селин Дион «My Heart Will Go On». С первых же секунд их глубокого, невероятно мягкого рёберного скольжения всем присутствующим стало понятно: на этом льду прямо сейчас происходит нечто великое, историческое. Люда и Олег двигались с такой абсолютной, зеркальной синхронностью, словно у них на двоих действительно было одно общее дыхание, один пульс и одна вселенская душа.

Кульминация их фантастической программы заставила судейский корпус ИСУ в полном составе, как по команде, повскакать со своих мест. Заложив крутой, звенящий круговой вираж, Олег намертво, монолитно зафиксировал зубец своего конька в ледяной плоти, а Людмила, крепко удерживая его руку, плавно и бесстрашно опустилась к самому льду, закручиваясь в сумасшедшей, абсолютно невиданной ранее «спирали смерти»! Её голова находилась в считаных сантиметрах от ледового зеркала, тело вытянулось в звенящую стальную струну, а скорость этого центробежного вращения была такой безумной, что искушённые зрители панически затаили дыхание.

А сразу после идеального выхода из спирали Протопопов мощным, ювелирным и скрытым движением запустил партнёршу высоко в воздух. Люда прошила морозный воздух манежа и абсолютно чисто, кошачьим выездом, без единого колебания корпуса приземлила сложнейший выброс в два полных оборота — элемент, опередивший время на десятилетия. Под финальный, затихающий аккорд Селин Дион пара замерла в красивой позе, и огромный дортмундский дворец «Вестфаленхалле» буквально сорвался с петель, содрогаясь от невероятного рёва.

После их грандиозного выступления многотысячный зал ещё очень долго физически, ментально не мог успокоиться. Громоподобные аплодисменты, оглушительный свист и неистовый топот ног не стихали добрые пять минут. Восхищённые, потрясённые до глубины души европейские зрители устроили настоящую бурю, безудержно требуя повторить на бис хотя бы крошечную часть этой космической программы грядущего века. Людмила и Олег скромно кланялись трибунам, смущённо и бесконечно счастливо улыбаясь в объективы сотен стрекочущих фотокамер прессы. Они, несмотря на все мои давешние уверенные предсказания на Ближней даче, всё же никак не ожидали настолько бурной, сумасшедшей и искренней реакции от заносчивых иностранцев. Капитуляция буржуазного спортивного мира в парном разряде была подписана окончательно и скреплена чистым золотом.

А вот на закрытой судейской трибуне «Вестфаленхалле» в это самое время разворачивалась самая настоящая, скрытая от посторонних глаз яростная драма. Политическая предвзятость, глухое упрямство и догмы времён набиравшей обороты холодной войны насмерть боролись в душах арбитров с профессиональным, сугубо эстетическим восхищением. В кулуарах, за наглухо запертыми массивными дубовыми дверями, слышались резкие, срывающиеся на крик яростные шёпоты:

— Я... я просто физически, как профессионал, не могу поставить этим русским меньше максимальных шести целых ноля десятых! — твёрдо, непреклонно и жёстко отрезал немецкий судья, в упор глядя на бледных, растерянных коллег по коллегии ИСУ. — Поймите же вы, наконец: Белоусова и Протопопов сегодня прямо на наших глазах создали совершенно новый, космический и недосягаемый стандарт парного катания. Посмотрите на их линии, на эту невероятную, безумную спираль смерти — это же чистое геометрическое и физическое совершенство! Если мы занизим оценки, Дортмунд нас живьём закопает, публика разнесёт эту арену в щепки!

— Полностью согласен с вами, коллега, — взволнованно и поспешно кивнул швейцарский арбитр, лихорадочно листая свои записи и дрожащими руками поправляя очки. — Каждый элемент их сложнейшей программы — как часть единой гениальной, безупречной симфонии. Абсолютная синхронность корпусов, глубина чистых эмоций, фантастическая, пугающая техника титановых коньков — всё исполнено на высочайшем, планетарном уровне. Наша старая, консервативная шкала оценок пятидесятых годов трещит по всем швам! Мы выглядим допотопными динозаврами.

— Ладно, пусть будет пять и девять десятых, — неохотно, сквозь зубы и хмуро согласился американец, нервно, с силой постукивая тупым карандашом по столу. — Но это абсолютный, предельный максимум, который я вообще могу выжать из себя по нашим западным стандартам. Больше я Советам не дам ни при каких обстоятельствах! Вашингтон меня не поймёт.

— В таком случае я лично поставлю им заслуженные шесть ноль и с огромным удовольствием уравняю этот счёт! — азартно, дерзко улыбнулся французский судья, решительно поднимая руку. — Истинный гений и талант должны быть вознаграждены по достоинству, господа. Мы с вами находимся в Дортмунде для того, чтобы отмечать выдающиеся, прорывные достижения человечества, а не слепо следовать политическим шаблонам своих министерств и ведомств! В конце концов, имейте спортивную гордость!

Когда на огромном механическом табло ледового дворца наконец один за другим поползли итоговые, беспрецедентные оценки, Дортмунд ахнул во второй раз, и стадион буквально зашёлся в победном рёве. Впервые в мировой истории чемпионатов Европы советские пары Нина Букашева — Станислав Жук и Людмила Белоусова — Олег Протопопов официально разделили между собой высшие ступени пьедестала, намертво, золотыми буквами вписав свои имена в мировую историю ледового спорта. Это был абсолютный, чистый триумф.

Итоговые, официально зафиксированные результаты дортмундского первенства не просто удивили — они тектоническим сдвигом, колоссальной