Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

пластикой раскрыла руки и свободную ногу в сторону, создавая на льду чистый, осязаемый образ цветка, распускающего свои лепестки. Скорость постепенно увеличивалась, превращаясь в стремительный вихрь, но ось и линия её тела оставались идеально, хрустально ровными. Каждое движение девочки было наполнено глубоким внутренним смыслом: сначала осторожное, робкое раскрытие, а затем — всё более уверенное, свободное и ликующее торжество жизни.

— Никогда в своей практике не видел столь сложного и прекрасного элемента, — заворожённо признался итальянский судья ИСУ, начисто позабыв про свои официальные протоколы и записи. — Это же не просто техническая фигура, господа, это целая хореографическая миниатюра!

Дорожка шагов «дыхание зимы» окончательно закрепила Володину тактику «мягкой силы». Лариса скользила по давосскому льду, выполняя сложнейшие короткие, прерывистые шаги на глубоких рёбрах, которые создавали абсолютную иллюзию морозного дыхания зимней вьюги. Каждое микродвижение лезвия было выверено до миллиметра — Новожилова то драматично замедлялась, то мгновенно ускорялась в такт тяжёлым рахманиновским аккордам, будто передавая порывы ледяного ветра. Зрители на трибунах невольно затаили дыхание, боясь пошевелиться и заворожённо следя за этой ожившей ледовой картиной.

— Она буквально создает картину на льду, — бледнея, прошептала канадская фигуристка у бортика, не отрывая взгляда от Ларисы. — Я физически чувствую этот холод и эту невероятную красоту одновременно. Это гипноз.

Финальным аккордом её проката стала пронзительная спираль «угасающий свет». Под затихающие звуки рояля Лариса медленно опустилась в невероятно низкое, глубокое плие, вытянула одну ногу назад и бесшумно скользила в таком положении несколько секунд, постепенно замедляясь вместе с угасающей музыкой. В самый последний, неуловимый момент она плавно подняла голову и посмотрела на трибуны — и ровно в этот миг, до сотой доли секунды, затихли последние ноты великой Прелюдии Рахманинова.

На открытом давосском стадионе на несколько секунд воцарилась абсолютная, звенящая тишина — швейцарская публика просто не могла прийти в себя. А затем весь «Айсштадион» буквально сорвался с петель от дикой, неистовой, громоподобной овации! Люди в едином порыве массово вскакивали со своих мест, трибуны ревели, кричали «Браво!», многие плакали и аплодировали стоя. Кто-то из строгих пожилых бюргеров в первом ряду даже дрожащей рукой достал носовой платок и украдкой вытер глаза — настолько сокрушительным и мощным было эмоциональное воздействие этого выступления.

Реакция судейской коллегии ИСУ на этот раз была единодушной: американская стена предвзятости дала окончательную, глубокую трещину.

— Это было не просто фигурное катание, господа. Это была чистая, великая поэзия на коньках! — восхищённо сказал немецкий судья, улыбаясь и первым решительно выставляя на табло высшие 6,0.

— Впервые в своей судейской жизни вижу, чтобы столь совершенная, сложнейшая техника так идеально и покорно служила человеческим эмоциям, — взволнованно добавил французский арбитр, аккуратно занося оценку в протокол.

Американский судья, долго колеблясь, нервно покусывая губы и ещё раз внимательно просмотрев свои технические заметки, со вздохом выставил Ларисе высокие 5,9 и искренне добавил: — Эта девочка сегодня заставила меня полностью пересмотреть своё консервативное отношение к возможностям женского катания. Снимаю шляпу.

Канадский арбитр понимающе кивнул коллегам, широко улыбнулся и веско произнёс: — Да, господа, мы сегодня воочию увидели совершенно новое измерение в нашем спорте. Ставлю Советскому Союзу заслуженные 6,0 — эта спортсменка вырвала эту оценку своим гением!

Третьей из советских одиночниц на ослепительно белый лёд Давоса уверенно выкатилась Тамара Братусь. Американские и канадские тренеры у бортика, до предела измотанные и напуганные запредельными баллами Лихаревой и Новожиловой, смотрели на эту невысокую, удивительно сосредоточенную девчонку с глухим, суеверным страхом. Они прекрасно понимали: прямо сейчас Советский Союз идёт на полное, бескомпромиссное взятие всего мирового пьедестала.

Над притихшим «Айсштадионом» зазвучали торжественные, чарующие звуки «Песни о фигурном катании». Едва поймав первую музыкальную долю, Тамара сорвалась в глубокое рёберное скольжение, мгновенно закладывая размашистый, скоростной рисунок программы.

Обладая от природы феноменальной, поистине космической координацией и фантастической гибкостью, Братусь сразу же пошла с козырей. По центру площадки она выдала невероятный прыжковый каскад: тройной флип — тройной тулуп! Причём на выезде с тулупа Тамара продемонстрировала такой огромный, чистый запас по высоте и оси, что канадский арбитр судорожно уронил карандаш на судейский стол.

— Тройной флип с тройным тулупом подряд в женском разряде?! — испуганно прошептал канадский старший тренер, хватаясь за голову. — Это безумие... Они прыгают выше и чище наших мужчин-одиночников!

А Тамара, ни на секунду не сбавляя ураганного темпа, уже заходила на главный шедевр своей жизни — элемент, который мы ювелирно довели до хрустального идеала на тренировках в Марьиной Роще. Прямо перед центральной судейской ложей, на бешеной скорости вращения, Братусь плавно прогнулась в спине, хлёстко подняла свободную ногу сзади выше головы и намертво захватила титановое лезвие конька обеими руками, образовав безупречное вертикальное кольцо.

На арене Давоса воцарился кромешный, звенящий шок. Тамара крутилась со скоростью авиационного пропеллера, сохраняя при этом идеальную, мёртвую центровку на одной точке, словно ввинченное в лёд стальное сверло! Судейский корпус Международного союза конькобежцев в полном составе повскакал со своих мест, во все глаза глядя на эту немыслимую ледовую анатомию. Канадцы и американцы лихорадочно строчили в своих блокнотах: этот фантастический, невиданный ранее элемент в этой переписанной реальности отныне на веки вечные будет официально внесён во все мировые учебники ИСУ под гордым названием «вращение Братусь»!

Добила притихший Давос Тамара своей финальной дорожкой шагов. Под раскатистый, ликующий финал песни она закрутила такую каскадную серию выверенных до миллиметра твизлов, скобок и выкрюков, что трибуны не выдержали и за секунду до финального аккорда сорвались на оглушительный, безумный крик.

Едва Тамара замерла в эффектном поклоне, весь открытый стадион буквально содрогнулся от громоподобных, раскатистых оваций. На лёд лавиной полетели букеты живых цветов от восхищённых бюргеров. А на судейском табло, ломая все консервативные шаблоны и барьеры Холодной войны, одна за другой начали вспыхивать рекордные, триумфальные оценки. Заокеанские арбитры сдались без боя: три высших балла 6,0 от Германии, Франции и Швейцарии намертво запечатали за Советским Союзом всю высшую лигу мирового женского катания. Мы забрали этот лёд целиком.

Следом за триумфом наших одиночниц настало время парного разряда, где американцы и канадцы всё ещё отчаянно рассчитывали нанести нам сокрушительный ответный удар. Но на лёд Давоса под настороженный, напряжённый гул трибун уверенно выкатились Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Зал замер в ожидании.

Едва над притихшей швейцарской ареной мощно, стремительно и хрустально взлетели первые, легендарные аккорды Симфонии № 40 Вольфганга Амадея Моцарта, пара синхронно сорвалась с места, с первых же секунд развивая ураганную скорость рёберного хода.

Первым