Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

золота с глубокой чернёной гравировкой в виде кедровых ветвей и арабской вязи, спица курка и клавиша автоматического предохранителя на рукояти отливали серебром, а щёчки были вырезаны из цельного куска желтоватой слоновой кости.

— Ты только посмотри на эту цыганскую прелесть, командир! — радостно объявил Лях, сбрасывая пустой магазин и заглядывая в патронник. — Работа старой школы, ручная подгонка, спуск мягкий, как поцелуй первокурсницы! Я забираю эту пушку себе в качестве компенсации за моральный ущерб. Буду ходить с ней по воскресеньям в булочную на Монмартре, пусть булочник думает, что я внебрачный сын арабского эмира.

— Вы… вы люди Асада или из Парижа? — прохрипел Хаддад, глядя снизу вверх в спокойные серые глаза Дюбуа за прорезью чёрной маски и мелко крестясь дрожащей пятернёй. — Если вас прислал тот французский замминистра из-за документов по поставкам ракет в восемьдесят восьмом, забирайте кассеты даром! Вон они на столе лежат, все расписки внутри, я не сделал ни одной копии, клянусь гробом матери! Только вывезите меня отсюда на вашей машине к военным в Хелуан, я отдам вам всё золото, что лежит внизу в броневике! Полторы тонны чистых слитков, вы поделите их между собой и купите себе пол-Европы!

— Золото мы заберём в любом случае, генерал, для этого нам твоё разрешение не требуется, — ответил Пьер, не убирая ствола от его груди и замечая, как под кожей на шее старика вздуваются странные тёмно-синие прожилки, похожие на сетку замёрзших вен. — Тебя укусили?

— Нет! То есть это не укус, этот проклятый старик Ибрагим просто оцарапал мне локоть ногтями, когда я выбил у него поднос с утренним кофе! — Хаддад задыхался, с его губ летели брызги слюны, а глаза лихорадочно блестели от начинающегося жара. — Месье, вы не понимаете, что происходит за этими стенами! Вы приехали за моими бумагами, а попали на собственные похороны! Каиру конец, всему городу конец! Вчера ночью кто-то отравил главные отстойники водоканала в Род-эль-Фараге и Фустате! Мне звонил в полдень мой друг, полковник медицинской службы из министерства обороны, он плакал в трубку как ребёнок и сказал, что в воде какая-то немыслимая зараза, которую не берёт ни хлорка, ни кипячение!

— Племянник твой нам уже пел эту песню в переулке десять минут назад, — холодно перебил его Матео, складывая тяжёлые стальные кассеты с архивом в свой штурмовой ранец и затягивая ремни. — Хватит заговаривать нам зубы сказками про мертвецов, старик, давай ключи от фургона и говори, как отключить блокировку двигателя, пока я тебе колено из дробовика не разнёс.

— Вы глупцы, если думаете, что это сказки! — сорвался на тонкий, надрывный крик ливанец, тыча окровавленным пальцем в сторону кровати, где лежало тело его молодой жены. — Лейла не выходила со двора три дня! Она просто выпила утром стакан воды со льдом из-под фильтра и приняла душ, а через четыре часа у неё началась чёрная рвота, остановилось сердце, и когда мы с её братом пытались сделать ей искусственное дыхание, она открыла белые глаза и вырвала ему зубами кусок щеки! В этом городе двадцать миллионов человек пили эту воду с самого утра, вы понимаете это своими солдатскими мозгами⁈ К полуночи здесь каждый дом превратится в могильник, и никакие деньги вам не помогут, если вы не доберётесь до самолёта!

В словах умирающего генерала было столько отчаянной, неприкрытой правды, что даже вечно улыбающийся Драгон перестал вертеть в руках золочёный «Кольт» и задумчиво покосился на окно, за которым в сгустившихся сумерках над рекой разгоралось багровое зарево и всё отчётливее слышалась непрерывная трескотня автоматных очередей со стороны центральных кварталов.

Пьер молча расстегнул пальцами в перчатке верхний карман своего разгрузочного жилета, вытащил оттуда маленький цифровой фотоаппарат со встроенным передатчиком для спутникового терминала и посмотрел на старика:

— Где ключи от зажигания и какой код на топливном клапане броневика?

Хаддад, окончательно обессилев от крика, бессильно откинулся затылком на ножку дубового стола и дрожащей рукой полез в карман своих домашних брюк, вытаскивая оттуда массивный стальной ключ с плоской бородкой и брелоком американского завода.

— В этом чемоданчике… лежат дубликаты и полмиллиона наличными в долларах на дорогу… — еле слышно прошептал генерал, роняя ключ на ковёр перед коленями наёмника. — Под рулевой колонкой справа есть чёрная коробочка с кнопками… Наберёте семь-три-ноль-девять перед тем, как поворачивать ключ, иначе сработает пиропатрон и заблокирует подачу солярки в насос… Убейте меня сразу, месье, я не хочу становиться таким, как они… У меня уже внутри всё горит, будто я наглотался битого стекла…

Дюбуа поднял ключ, спрятал его в карман, а затем левой рукой расстегнул кобуру под мышкой и достал свой верный бельгийский «Браунинг». Заряжать винтовку ради одного человека в упор было ни к чему, да и девятимиллиметровая пуля на таком расстоянии делала работу чище, не разбрызгивая лишнего на объектив камеры.

— Спи спокойно, генерал, — просто сказал Пьер, снимая пистолет с предохранителя коротким движением большого пальца и направляя воронёный ствол точно в центр мокрого старческого лба. — Считай, что тебе повезло больше, чем остальным.

Сухой, хлесткий выстрел «Хай-Пауэра» прозвучал в просторной комнате почти негромко. Голова Фарида Хаддада мягко стукнулась о резную деревянную тумбу стола, плечи опустились, и бывший казначей ливанской армии затих навсегда, глядя в потолок неподвижными, но ещё сохранившими человеческий цвет глазами.

Шрам убрал пистолет обратно в кобуру, включил камеру, сделал два чётких снимка лица покойника в свете фотовспышки — один общий план, второй крупно, чтобы эксперты Крида в Женеве не сомневались в личности клиента, — после чего подхватил с пола алюминиевый чемоданчик с деньгами и повернулся к своим бойцам:

— Дело сделано. Уходим вниз по чёрной лестнице прямо в гараж, забираем Турка с Тариком и рвём с этого проклятого острова на всех парах.

Узкая бетонная лестница для прислуги, пахнущая сырым цементом и средством для мытья полов, вывела их с третьего этажа прямо в подземный уровень особняка, минуя задымлённый от сгоревшего фосфора парадный холл. Тяжёлая железная дверь на входе в гаражный бокс была приоткрыта, и у косяка их уже поджидал Тарик, держа в опущенной руке свой бесшумный советский пистолет с длинной трубой глушителя, а чуть дальше, у бетонного пандуса выезда во двор, стоял Эль Турко, закинув чехол со снайперским «Маузером» за спину и перехватив обеими руками короткий штурмовой MP5K.

— Во дворе прибрались? — деловито спросил Дюбуа, передавая алюминиевый дипломат