Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

тела на кафельный пол вывалились внутренности вперемешку с чёрной жижей, но женщина даже не замедлила бега, продолжая тянуть вперёд окровавленные руки, пока третий выстрел сапёра не разнёс её лицо в кровавую кашу.

На главном въездном пандусе творилось ещё более дикое побоище.

Драгон, стоявший на откидной подножке кузова, с перекошенным от отвращения и азарта лицом зажал спуск своего укороченного пулемёта Minimi, ведя ствол слева направо на уровне человеческого роста. Длинная очередь в сорок патронов пять пятьдесят шесть прошила первые ряды атакующих насквозь, высекая искры из бетонного пола и стен. Два бывших носильщика Хаддада и женщина в вечернем платье рухнули с размозжёнными черепами, однако те, кому пули перебили лишь ноги или прошили насквозь лёгкие, падали на четвереньки и продолжали с невероятным упорством ползти к машине по скользкой от крови бетонке, скребя пальцами по камню и оставляя за собой широкие бурые полосы.

— Да что же это за дрянь такая, Пьер, они же вообще без тормозов прут! — заорал блондин, когда толстый повар с тесаком в плече, получив три пули в грудь, перепрыгнул через тела упавших и едва не ухватил самого Драгона за штанину у бампера.

Дюбуа и Эль Турко работали рядом, плечом к плечу у правого крыла грузовика, с той холодной, механической расчётливостью старых стрелков, которая спасает жизнь, когда вокруг начинается сумасшедший дом.

Турок стрелял из своего короткого немецкого MP5K короткими, отсечёнными по два-три патрона очередями, держа оружие двумя руками за пистолетную рукоять и переднюю тактическую ручку. Девятимиллиметровые пули ложились кучно, с трёх-четырёх метров аккуратно выбивая глаза и переносицы тем тварям, которые прорывались сквозь пулемётный веер Ляха. Шрам же бил из своей тяжёлой винтовки FN FAL одиночными, размеренно, как на стрельбище под Марселем: выдох, совмещение прицельной марки с виском или переносицей дёргающегося силуэта, плавный нажим — и тяжёлый винтовочный патрон с глухим хлопком глушителя отбрасывал очередного безумца на бетон с проломленным черепом.

Когда в магазине винтовки закончились патроны и затвор встал на задержку بعد двадцатого выстрела, прямо из-за угла пандуса на Пьера с разбегу выскочил тот самый пожилой господин в разорванном теннисном костюме, с перебитой пулемётом челюстью, висевшей на одном лоскуте кожи. Расстояние между ними было меньше двух шагов — времени на смену винтовочной коробки не оставалось ни секунды.

Француз просто отпустил винтовку повиснуть на грудном ремне, коротким шагом ушёл с линии броска влево и одновременно с этим правой рукой выдернул из подрукавной кобуры свой «Браунинг Хай-Пауэр», в то время как левая перехватила соскользнувшего по капоту безумца за воротник рубашки. Приставив дульный срез пистолета в упор к виску бывшего соседа генерала, Дюбуа дважды нажал на спуск, оборвав глухое рычание, и оттолкнул осевшее тело под колёса, где его тут же добил прикладом подоспевший Матео.

В этот самый момент под капотом инкассаторского гиганта наконец с оглушительным, басовитым рёвом ожил восьмицилиндровый танковый турбодизель «Катерпиллер», выбросив из боковых выхлопных труб густое облако чёрного солярочного дыма, который мгновенно смешался с пороховым чадом в гараже.

— Бросайте к чёрту этот последний ящик и прыгайте в кузов! — перекрывая грохот мотора и вой новых тварей, которые уже сбегали во двор особняка с улицы на звуки канонады, скомандовал Пьер, запрыгивая на подножку передней правой двери рядом с кабиной водителя. — Тарик, давай полный вперёд, сноси ворота к дьяволу!

Тяжёлые кормовые бронедвери кузова с глухим металлическим лязгом захлопнулись изнутри, когда Матео и Эль Турко, втащив за шиворот отстреливающегося из золочёного «Кольта» Драгона, провернули массивный штурвал центрального засова. Спустя секунду по стальной обшивке грузовика снаружи с градом глухих ударов забарабанили десятки кулаков и зубов опоздавших мертвецов, а в узкое бронестекло задней бойницы ткнулась искажённая, залитая чёрной пеной рожа с выбитым глазом, оставляя на толстом триплексе жирные багровые разводы.

Пьер ввалился на правое командирское кресло в кабине, на ходу захлопывая за собой пулестойкую дверцу и защёлкивая внутренний фиксатор, и бросил быстрый взгляд на водителя.

Тарик был бледен как мел, по его смуглым вискам градом катился пот, но руки бывшего офицера разведки на огромном рулевом колесе не дрожали. Выжав тугую педаль сцепления до самого пола, копт с хрустом воткнул первую пониженную передачу и вдавил газ в пол.

Десятитонный трёхосный «Ошкош», гружённый полутора тоннами банковского золота в слитках, взревел турбиной так, что заложило уши, присел на задние мосты и, сминая широкими скатами брошенную у трапа тележку вместе с копошащимися на бетоне телами, рванул вверх по наклонному пандусу на свет божий. Вылетев из подземелья во двор особняка, машина даже не сбавила хода перед запертыми чугунными воротами, за которыми поперёк выезда стоял их собственный телефонный фургон.

— Держитесь за поручни, месье Пьер! — крикнул Тарик, вцепляясь в баранку обеими руками и пригибаясь к приборной панели.

Удар вышел сокрушительным. Наваренный на переднюю раму стальной клин тарана из рельсовой стали с визгом и скрежетом врезался прямо в среднюю стойку кованых ворот Хаддада, вырвав каменные столбы из кирпичной кладки вместе с петлями и проводами камер наблюдения, а через долю секунды бампер броневика подмял под себя левое крыло лёгкого ремонтного «Фольксвагена», отшвырнув пустой фургон в сторону на тротуар, как пустую картонную коробку.

В кузове позади кабины глухо загремели цепи, удерживающие паллеты с золотом, послышался отборный мат Драгона, который при таране не удержался на ногах и проехался спиной по стреляным гильзам до самой переборки, но броневик, тяжело перевалившись через груду битого кирпича и чугунных прутьев, уже выскочил на асфальт улицы ибн-Занки и, набирая ход на второй передаче, понёсся к выезду на набережную Нила.

Пьер перезарядил свою винтовку свежим магазином из разгрузки, положил оружие на колени стволом к окну и посмотрел сквозь толстый многослойный стеклоблок лобового окна вперёд.

То, что творилось сейчас на улицах тихого дипломатического острова и за широкой водой реки, не укладывалось ни в какие учебники по городским беспорядкам или военным переворотам.

Каир умирал прямо у них на глазах, стремительно, шумно и страшно, захлёбываясь в собственной крови и огне.

От того армейского блокпоста десантников, который ещё два часа назад перекрывал квартал и не пускал машину генерала к мосту, осталась лишь дымящаяся груда искорёженного металла. Один из бронетранспортёров горел посреди перекрёстка ярким рыжим костром, из его открытых десантных люков валил жирный чёрный дым с запахом палёного человеческого мяса, а вокруг распахнутых дверей соседнего французского консульства в свете догорающих уличных фонарей катались по асфальту десятки сцепившихся в единый клубок фигур. Оставшиеся в живых