Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

чёрная венозная сукровица. Длинные чёрные волосы спутанными прядями прилипли к мокрому, искажённому нечеловеческой гримасой лицу, а когда она, оскалив мелкие ровные зубы, с шипением метнулась через край стола прямо к горлу своего престарелого мужа, затвор генеральского «Кольта» с сухим металлическим щелчком встал на задержку, израсходовав последний патрон в магазине.

— Матерь божья, Пьер, что это за тварь такая⁈ — ошарашенно выдохнул за спиной Драгон, глядя на то, как полуголая девица с простреленными лёгкими пытается перегрызть Хаддаду руку, которой тот отбивался от неё пустым золочёным пистолетом. — Это же та самая певичка с балкона! Какого дьявола она ещё двигается с двумя дырками от сорок пятого калибра под сиськами⁈

— Понятия не имею, но к столу с кассетами их лучше не подпускать, — хладнокровно ответил Дюбуа, вскидывая свою винтовку к плечу и вспоминая правило, которое усвоил ещё вчера ночью у окна: никаких выстрелов по корпусу, только голова. — Отойди на шаг вправо, не стой на линии выброса гильз.

Поймав в перекрестье прицела бритый затылок беснующегося боксёра, который уже перевалился животом через край письменного стола и схватил визжащего генерала за воротник рубашки, Шрам плавно выбрал свободный ход спуска и дважды коротко выстрелил.

Две тяжёлые натовские пули с трех метров буквально снесли верхнюю часть черепа телохранителя, забрызгав книжные шкафы за спиной Хаддада тёмными ошмётками, и массивное тело боксёра мгновенно потеряло всякую силу, рухнув мешком на рассыпанные по полу бумаги. Ещё через долю секунды ствол винтовки Пьера сместился чуть левее, и третья пуля вошла точно в висок бывшей бейрутской певицы, оборвав её шипение на полувдохе и отбросив безжизненное тело в голубом шёлке на край двуспальной кровати.

В спальне воцарилась густая, пахнущая пороховым дымом, горелой медью и свежей мертвечиной тишина, в которой было слышно лишь, как тяжело, со свистом и хрипом дышит сползший по стенке на пол генерал Фарид Хаддад, бессмысленно прижимая к груди свой алюминиевый чемоданчик и глядя на вошедших наёмников круглыми, обезумевшими глазами.

Глава 5

Пороховая гарь от выстрелов в закрытой спальне сразу забила ноздри резким, кислым запахом сгоревшего пироксилина и раскалённой меди. Телохранитель в рваной рубашке лежал поперёк рассыпанных по ковру бумаг неподвижной грудой мяса, однако бывшая бейрутская певица на краю кровати затихла лишь на пару секунд. В последний миг перед выстрелом женщина дёрнула головой в сторону, поэтому тяжёлая натовская пуля не разнесла черепную коробку, а лишь наискось сорвала скулу вместе с левым ухом, обнажив белую челюстную кость и зубы.

Любой живой человек от такого ранения умер бы от болевого шока ещё до того, как коснулся спиной матраса, но молодая жена генерала вдруг судорожно выгнулась мостиком, опёрлась на вывернутые локти и снова попыталась встать, слепо поводя из стороны в сторону залитым чёрной жижей лицом и звонко щёлкая челюстями в пустоте.

В то же мгновение дверца соседней гардеробной комнаты с треском распахнулась от удара изнутри, и оттуда, путаясь ногами в упавших с вешалок генеральских мундирах, вывалился пожилой дворецкий в ливрейном жилете. На седой голове старика зияла глубокая вмятина от тяжёлого бронзового подсвечника, которым Хаддад, судя по всему, пытался успокоить своего слугу десятью минутами ранее, а вся грудь была бурой от собственной загустевшей крови. Издав булькающий, захлёбывающийся свист, старик бросился прямо на стоявшего у входа Драгона, выставив вперёд скрюченные пальцы с обломанными до мяса ногтями.

— Да чтоб вас черти драли, вы тут вообще когда-нибудь умираете с первого раза⁈ — выругался блондин, отшагнув за дверной косяк, чтобы не испачкать штаны в летящих со рта слуги чёрных брызгах.

Пьер не стал тратить время на раздумья или смену позиции. Коротко переложив приклад бельгийской винтовки плотнее к плечу, француз навскидку, не целясь через оптику, всадил одну пулю прямо в переносицу набегающего дворецкого, отчего затылок старика брызнул мелкими осколками на зеркальную дверцу шкафа, а затем плавно развернул ствол к кровати и поставил аккуратную точку в центре лба дёргающейся женщины в голубом шёлке.

Оба тела рухнули на пол одновременно, и на этот раз в комнате воцарилась окончательная тишина, нарушаемая лишь звоном катящихся по паркету латунных гильз да прерывистым, сиплым скулежом из-за письменного стола.

— Прощай, моя несостоявшаяся восточная сказка, — с неподдельной грустью вздохнул Драгон, перешагивая через ноги мертвого слуги и заглядывая за край кровати. — Какая была женщина, Пьер, какие формы, какой темперамент! Правда, кусаться в постели я люблю в несколько более нежном смысле этого слова, но всё равно жалко до слёз. Матео, скажи как человек с тонкой душевной организацией: что за холера тут у них приключилась?

— Понятия не имею, но если будешь долго стоять над трупами с открытым ртом, сам начнёшь так же на прохожих кидаться, — хмуро буркнул корсиканец, который с дробовиком наперевес уже быстро проверял ванную комнату и балкон, после чего вернулся к столу и похлопал ладонью по двум опечатанным сургучом стальным кассетам с архивом. — Коробки Виктора здесь, замки целые. Забираем и уходим, у меня от этого дома мурашки по спине бегают.

Дюбуа не спеша обошёл массивный стол из красного дерева, переступил через лужу густой, неприятно пахнущей болотной тиной крови и остановился над сидящим на полу Фаридом Хаддадом.

Генерал выглядел жалко. От грозного бейрутского казнокрада с фотографии Крида осталась лишь трясущаяся куча рыхлого старческого тела в мокрой от пота и чужой сукровицы нижней рубахе. Его левое предплечье было перетянуто шёлковым галстуком выше неглубокой рваной ссадины, которую он, видимо, успел получить, когда отбивался от взбесившегося дворецкого, а некогда холёное усатое лицо осунулось и покрылось нездоровыми серыми пятнами. Когда тень человека в маске с черепом упала на него, старик судорожно дёрнул пустым золочёным «Кольтом», позабыв, что затвор стоит на задержке, и сухо пощёлкал спусковым крючком.

Шрам носком армейского ботинка легко выбил бесполезную игрушку из ослабевших пальцев ливанца, отфутболив пистолет по ковру к ногам Драгона, и опустился перед генералом на одно колено, уперев горячий кожух глушителя своей винтовки ему прямо в грудину.

— Руки от чемодана убери и положи на колени, Фарид, — негромко, ровным тоном произнёс француз. — Кто ещё остался в доме?

Блондин тем временем с животным любопытством сороки подхватил с пола генеральский пистолет, повертел его перед глазами и восхищённо прищелкнул языком. Это был классический армейский «Кольт» модели тысяча девятьсот одиннадцатого года, но превращённый бейрутскими ювелирами в настоящий памятник человеческому тщеславию: рамка и затвор были покрыты толстым слоем матового