Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

убрал палец со спуска и поморщился. Охваченный густым белым дымом и слепящим пламенем силуэт с пулемётом в руках выскочил из своего укрытия, вслепую заметался по горящему коридору, но Пьер не дал ему мучиться долго — короткая одиночная пуля из FN FAL аккуратно вошла ливанцу в переносицу, оборвав крик и опрокинув дымящееся тело на спину.

В этот же миг за спиной, со стороны сада и гаража, застучали сухие хлопки снайперской винтовки Турка и глухие, похожие на удары бича выстрелы бесшумного пистолета Тарика — охранники со двора, бросившиеся было на подмогу генералу, попали под перекрёстный огонь прямо на дорожке у бассейна.

— Дорога свободна, парни, двигаем наверх, пока тут всё здание не занялось! — скомандовал Дюбуа, вскакивая из-за разбитого постамента и через две ступеньки взлетая по усеянной гильзами и битым мрамором лестнице на второй этаж.

Едкий белый дым от горящего фосфора уже тянуло сквозняком под высокие потолки, от него драло горло и слезились глаза, но наёмники, прикрыв лица платками и перешагнув через догорающий ковёр, быстро миновали галерею и поднялись по узкому боковому маршу в хозяйское крыло третьего этажа.

Коридор перед апартаментами генерала Хаддада встретил их странной, совершенно непонятной для боевой тревоги обстановкой.

Никакой засады за баррикадами из мебели здесь не было. Два последних охранника из личной гвардии старика лежали мёртвыми прямо на персидской дорожке в пяти шагах от массивной, обитой стальными листами двери хозяйской спальни. Причём убили их явно не из огнестрельного оружия: у первого, здоровенного усатого детины в разгрузке, было буквально вырвано полшеи вместе с кадыком, а вокруг тела на ковре стояла огромная, густая лужа тёмной крови, в которой валялся его собственный автомат со сломанным прикладом. Второй гвардеец сидел, привалившись спиной к стене, с простреленной в двух местах грудью и неестественно вывернутой головой, причём на его лице застыла такая маска дикого, первобытного ужаса, какую Пьер не видел даже у солдат, попавших под газовую атаку в Ираке.

А из-за самой бронированной двери спальни, сквозь толстый слой стали и дубовой обшивки, доносился глухой, захлёбывающийся старческий крик, звон бьющегося стекла и тяжёлые, сочные выстрелы крупнокалиберного пистолета, за которыми следовало какое-то утробное, звериное рычание и глухие удары тела о металл.

Наёмники переглянулись, остановившись в трёх метрах от порога. Драгон осторожно потрогал носком ботинка руку убитого гвардейца у стены, перевёл взгляд на разодранное в клочья горло первого охранника и тихо присвистнул, поднимая брови:

— Я, конечно, знал, что у восточных генералов бывают бурные семейные сцены с молодыми жёнами, но чтобы они в разгар штурма резали собственную охрану зубами и стреляли по люстрам — это что-то новенькое. Пьер, кто там у него внутри сидит, ручной леопард, что ли?

— Сейчас узнаем, — коротко бросил Дюбуа, беря на прицел стальное полотно двери, на котором вокруг замочной скважины темнели свежие маслянистые отпечатки окровавленных ладоней, словно кто-то снаружи пытался открыть замок перед смертью. — Матео, замок заблокирован изнутри на ригели. Вскрывай быстро, пока старик там сам себя со страху не застрелил вместе с кодами от кассет.

Корсиканец не стал задавать лишних вопросов. Опустившись на одно колено у дверного косяка, сапёр привычным движением скинул ранец, достал оттуда заранее заготовленную гибкую магнитную рамку со шнуровым зарядом пластита в медной оболочке и с глухим щелчком прилепил её прямо поверх сувальдного замка и верхнего засова. Пальцы подрывника сработали со скоростью фокусника: вставил капсюль-детонатор в гнездо, провернул кольцо боевого взвода на портативной машинке и, подхватив с пола свой дробовик, отскочил за выступ стены к остальным.

— Четыре секунды, пацаны, рты откройте, — предупредил Матео, вжимаясь плечом в кирпичную кладку.

Шрам отступил на два шага за угол, перехватил поудобнее свою FN FAL, прижал приклад к плечу и чуть приоткрыл рот, чтобы ударная волна в узком коридоре не повредила барабанные перепонки.

Сухой, короткий и невероятно резкий удар направленного взрыва сотряс верхний этаж особняка так, что со стен посыпались картины в золочёных рамах, а в окнах со звоном вылетели цветные витражи. Кумулятивная струя раскалённой меди перерубила стальные пальцы замков за тысячную долю секунды, и тяжёлая стокилограммовая дверь, сорванная с петель чудовищным давлением газов, с грохотом влетела внутрь спальни, пропахав углом полированный паркет.

Не дожидаясь, пока осядет густое облако серой взрывной пыли и едкого тротилового дыма, Пьер шагнул в проём первым, уводя ствол винтовки влево, а за ним следом в комнату ворвался Драгон, держа свой пулемёт у бедра.

То, что открылось им в просторной, залитой жёлтым светом торшеров спальне, заставило даже невозмутимого француза на мгновение замереть на пороге с пальцем на спусковом крючке.

В дальнем углу комнаты, за массивным письменным столом из красного дерева, заваленным рассыпанными золотыми монетами, бумагами и двумя стальными кассетами архива, стоял сам генерал Фарид Хаддад. Грузный старик был в одной нижней шёлковой рубашке, залитой потом и чужой кровью, его седые волосы растрепались, а лицо перекосила судорога такого безумного, животного ужаса, что он даже не заметил ни выбитой взрывом двери, ни вошедших в комнату людей в масках. В вытянутых дрожащих руках генерал сжимал тяжёлый, покрытый золотой гравировкой американский «Кольт» сорок пятого калибра и с отчаянным визгом нажимал на спуск снова и снова, посылая пулю за пулей в двух существ, которые лезли на него прямо через опрокинутые кресла.

Первым существом был тот самый рослый телохранитель-боксёр, брат генеральской жены, только узнать в нём человека теперь было почти невозможно. Его дорогая белая рубашка на груди и животе превратилась в сплошное кровавое сито от попаданий тяжёлых тупоносых пуль сорок пятого калибра, левая ключица была раздроблена и торчала наружу белой костью, но парень не падал и даже не морщился от боли. Его запрокинутое лицо обрело мертвенно-землистый оттенок, губы и подбородок были густо измазаны какой-то чёрной, вязкой пеной вперемешку со сгустками свежей плоти, а глаза, абсолютно белые, затянутые мутной молочной плёнкой без зрачков, слепо уставились на старика за столом. Издавая низкий, клекочущий вой из прокушенной гортани, боксёр голыми руками ломал дубовую столешницу, пытаясь дотянуться скрюченными пальцами до генеральского лица.

А рядом с ним, перебирая по полу босыми, перепачканными в крови ногами и хищно припадая на четвереньки, как голодная кошка перед прыжком, подбиралась та самая двадцатичетырёхлетняя красавица в голубом пеньюаре, которой ещё вчера вечером так восхищался в прицел Лях.

Тонкий шёлк на её высокой груди был разодран в клочья, открывая две глубокие сквозные пулевые раны под рёбрами, из которых толчками сочилась густая, почти