Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

на весь зал: «Знаешь что, дядя... Я на хлебушек вообще-то люблю маслице густо мазать, а сверху — исключительно чёрной икоркой покрывать, и никак иначе!» Мужики, весь зал от такой запредельной наглости просто лёг! Летуны наши под столы от хохота повалились!

— Нет, Николай Сидорович, наотрез отказал, — Бобров покачал головой. — Сказал, что чужие старые песни он принципиально не поёт, у него своих из будущего навалом. Начал с убойной вещи про «Здравствуйте, дамы, здравствуйте, пани, здравствуйте, фраера». А там ведь, мужики, текст-то какой весёлый — чисто про милиционера, который жулика крутит! Сидевшие у дверей дежурные милиционеры из оперов сначала за кобуры схватились, а потом как давай со смеху покатываться, кричат: «Вали, пацан, жизненно поёшь, сейчас у нас эта тема самая популярная!»

Всеволод сделал паузу, глотнул водки, смачно закусил икоркой и продолжил:

— Но молодой ловить кураж не бросил. Следом сочно выдал «Что ж ты, фраер, сдал назад, не по масти я тебе...», следующей пошла «Супчик из цветной капусты», а под конец так яростно рванул струны, что мы за своим столом аж присели: «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла...» Посетители от такого одесского напора рты пооткрывали. А добил он притихший кабак окончательно, когда уставился в глубину зала, ударил по струнам тяжелым, кандальным аккордом и пронзительно, во весь голос запел: «Владимирский централ, ветер северный... Этапом из Твери, зла немерено...» Весь зал замер, дышать боялись — думали, прямо из ресторана парня в Лефортово на пожизненное упекут за такие лагерные откровения. Девчонки Светкины за столиками просто онемели, а иностранные дипломаты из капстран, хоть ни черта в тексте не поняли, но музыку увлечённо записывали на манжеты, думали, это у нас новый секретный гимн такой. Вот такое, Николай Сидорович, Владимир вчера нам шоу утворил!

Я сидел на диване, обхватив голову руками, и в тихом ужасе переваривал хроники своего вчерашнего ресторанного дебоша. В четырнадцать лет умудриться сострить про чёрную икру перед бандитами, а потом спеть Круга и Розенбаума перед честным народом — для этого нужно было иметь поистине бессмертное везение.

Но тут Всеволод Бобров азартно перехватил инициативу, замахав вилкой:

— Да подожди ты, Вася, самое интересное пропустил! В этот самый момент из отдельного банкетного кабинета на выход как раз направлялся маршал Семён Михайлович Будённый со своими лихими казачками-адъютантами. Володька из-за микрофона их боковым зрением увидел, хитро прищурился в дыму и на весь зал объявляет: «Следующий блок нашего выступления посвящается славному советскому казачеству!» И как вдарил по струнам! Выдал им подряд, если я правильно названия запомнил, «Есаула», «Коня», огневую «Ойся, ты ойся» и «Черноглазую казачку»! А следом, ловя бешеный кураж, провёл музыкальный парад родов войск: спел и для военных лётчиков, и для моряков, и про пограничников с пехотой не забыл. Добил притихший кабак окончательно великим «Днём Победы». Думаю, все уже поняли, что Будённый после такого концерта никуда уходить не стал? Маршал легендарный просто взял стул, демонстративно переставил его из прохода и сел в первом ряду прямо перед сценой, крутя свои знаменитые усы. При этом надо не забывать, мужики, что этот читинский паразит в процессе выступления продолжал не морщась глушить французский коньяк и прямо на сцене горстями зажирать его нашей чёрной икоркой!

Григорий Мкртичян со своего места восторженно закивал:

— Да! И вот в этот самый момент, когда наши вояки уже готовы были Володьку качать, к сцене бочком протискивается изысканный такой мужчина — как позже выяснилось, атташе французского посольства. Вежливо так, с поклоном просит спеть что-нибудь красивое для его юной дочки. И на что этот... э-э-э... неугомонный человек, к нашему полнейшему изумлению, на чистейшем, безупречном французском языке отвечает дипломату, что с огромным удовольствием исполнит для его семьи несколько вещей! Причём, чтобы наши не скучали, он сам же со сцены синхронно переводил куплеты на русский. Выдал им с ходу одну лирическую вещь — и всё, тушите свет. Все французы, что были в зале, повскакали со своих мест и с открытыми ртами облепили сцену, восторженно глядя на четырнадцатилетнего пацана.

Мкртичян глотнул «Столичной» и заговорщицки понизил голос:

— Затем Влад вежливо попросил у иностранцев прощения и объявил в микрофон, что сейчас он рискнёт исполнить две очень сложные композиции. Первая — знаменитый крик души «S.O.S. d'un terrien en détresse», а вторая — грандиозная вещь, написанная им после глубокого прочтения романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». И так скромно добавляет, мол, поскольку я певец не профессиональный, прошу в меня заранее тухлыми помидорами не бросаться. Для первой вещи, мол, нужен сумасшедший вокальный диапазон, а во второй — песня «Belle» изначально написана аж на три разных мужских голоса, поэтому для советских соотечественников в зале партия Квазимодо, Фролло и Феба будет исполнена в том числе и на русском языке. Мы за столиком тихо посмеивались... пока этот чертяка не запел.

В гостиной люкса воцарилась глухая, похмельная тишина. Мужчины вспомнили вчерашнее и невольно замерли.

— И что? — Власик заворожённо подался вперёд. — Вытянул парень три голоса?

— Да не то слово, Николай Сидорович! — Бобров веско хлопнул ладонью по столу. — Когда он запел этот «S.O.S.» на разрыв аорты, французы просто онемели. Стояли заворожённые, бледные, глядя на этого читинского шамана как на инопланетянина. А уж когда Володька перешёл к «Belle» и начал безупречно переключаться с французского на русский, меняя тембр от хриплого баса до высокого тенора... Боже мой, их там у сцены буквально трясло от восторга! После финального аккорда французы его на руках готовы были по ресторану носить, кричали на весь зал, что это величайший шедевр мировой музыки. А Влад, ничуть не смутившись, галантно уточнил у дипломата имя его дочки и выдал персонально для неё умопомрачительную, чувственную балладу «Эммануэль». Спасли его от окончательного плена французской делегации только сидевшие у окна итальянцы, которые шумно вмешались и принялись умолять спеть что-нибудь уже для их солнечной Италии...

Я сидел на диване, спрятав пылающее от стыда лицо в ладонях. В четырнадцать лет умудриться поднять на уши маршала Будённого, очаровать весь дипломатический корпус Франции песнями из не написанных ещё мюзиклов грядущего века, да ещё и спеть чувственный хит из эротического кинофильма будущего для дочки атташе — для этого нужно было иметь поистине космическое, бессмертное везение.

— Спасли его от окончательного плена французской делегации только итальянцы... — повторил Григорий Мкртичян со смехом и покачал головой.

— Да уж, спасли на свою голову! — весело подхватил