Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Всеволод Бобров. — Этот читинский обормот лишь невозмутимо пожал плечами, демонстративно перевернул над сценой пустой бокал, показывая, что трофейный французский коньяк у него окончательно закончился. Спокойно дождался, пока официанты пулей притащат ему новую бутылку, бахнул прямо из горлышка, закусил икоркой и выдал итальянцам «Феличиту», зубодробительную «Конфессу» и ещё парочку эстрадных шедевров на безупречном языке! Как раз в этот самый момент в дверях ресторана и появились Лаврентий Павлович Берия с Николаем Сидоровичем. Но Володю было уже не остановить. Следом из-под его пальцев на рояле полетели убойные хиты на испанском и английском языках. А надо сказать, мужики, что в зале в этот момент как раз ужинал официальный атташе из американского посольства вместе с английским советником по культуре, а за соседним от них столиком сидели несколько ряженных в цивильное американцев, по выправке — стопроцентные кадровые военные. Так вот, Владимир специально для них хитро прищурился, ударил по клавишам и во весь голос затянул: «You're in the Army Now!» Что тут началось... Эти американские товарищи от такого родного напора посходили с ума, повскакали с мест и принялись подпевать Володьке, оря во всё горло на весь сталинский ресторан! Сказать, что они были в диком, неописуемом восторге — это не сказать вообще ничего.

Бобров перевёл дыхание, сделал внушительный глоток «Столичной» и продолжил, отчаянно жестикулируя вилкой:

— Пару сложнейших классических мелодий парень просто филигранно сыграл на рояле без слов, чистый инструмент. Затем выдал какие-то ураганные современные танцевальные ритмы, но к тому времени свободного места в ресторане уже физически не оставалось — благообразная московская публика и дипломаты бросили свои горячие блюда, люди стояли плотной стеной между столиками и во всех проходах, буквально друг у друга на головах! А затем, когда накал немного спал, Володя затянул пронзительную «Вечную любовь» — сначала на чистейшем французском, а второй куплет выдал на русском. Уточнив у официанта, что в углу присутствуют сотрудники испанской миссии, он и для них постарался, выдав какой-то горячий мадридский романс. И вдруг... Вдруг этот паразит замечает за центральным столом Лаврентия Павловича Берию, который к тому моменту уже чинно примостился прямо рядом с маршалом Будённым. Володька заговорщицки подмигнул наркому, перевёл рояль в глубокие кавказские тона и с такой щемящей, невероятной душевной силой запел «Тбилисо», а следом — ещё несколько пронзительных песен на грузинском языке! У Берии от такого уважения аж глаза повлажнели.

Всеволод сделал паузу, и вся похмельная компания в номере снова дружно заулыбалась.

— И вот, когда кабак уже был готов окончательно сойти с ума, этот наш будущий верный «член партии» аккуратно закрывает крышку рояля, чинно встаёт, благородно кланяется онемевшему залу и официально произносит в микрофон: «Уважаемые товарищи и зарубежные гости, наш скромный импровизированный концерт подошёл к концу. Но я бы хотел завершить этот прекрасный вечер двумя очень важными песнями». С этими словами он снова садится за инструмент и выдаёт маршевый, революционный гимн: «И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди...» Сказать, что зал поначалу молчал — ну, может, только на самом первом куплете от неожиданности. А со второго припева, мужики, подпевал уже весь огромный ресторан хором! Советские генералы, официанты, повара, Светлана Аллилуева — все орали про юный Октябрь! Но едва умолкли оглушительные крики «Браво!», этот товарищ, не давая никому опомниться, берёт финальный, монументальный аккорд и выдаёт вторую вещь: «Дядя Сталин, мы с тобой!»

Я испуганно застонал, покрепче вцепившись пальцами в халат.

— Да-да, Володенька, именно так! — весело захохотал Власик, похлопывая меня по плечу. — Вначале в зале на пару секунд воцарилась самая настоящая, гробовая тишина, мужики бледнели, косились на закрытую ложу Хозяина на втором этаже... А потом, когда пошёл мощный припев, песню подхватили и начали неистово петь абсолютно все! Даже иностранные дипломаты и американские военные, ни черта не понимая по-русски, стояли по стойке смирно и орали во всё горло: «Дядя Сталин!» И вот на этой грандиозной, патриотической ноте наш читинский артист преспокойно встаёт, в последний раз коротко кланяется и неторопливой, слегка покачивающейся походкой идёт прочь из зала прямиком к лифтам. Пока мы всей министерской компанией вообще сообразили, что к чему и куда делся главный виновник торжества, мы вместе с Берией спешно поднялись сюда, к тебе в номер. Распахиваем дверь — а ты уже стоишь посреди гостиной с гитарой наперевес, полностью готовый к продолжению банкета, и с самым злым, деспотичным тренерским видом смотришь на Катерину Алексеевну Фурцеву! Она-то, как второй секретарь горкома, примчалась в люкс раньше нас, вовсю орёт на тебя на весь этаж, топает ногами и яростно призывает твою заблудшую душу к комсомольской совести за хулиганство в общественном месте. А ты ей в ответ гнусаво так заявляешь: «Женщина, не мешайте работать, у меня репетиция четверного тулупа!» В общем, Фурцева от такой наглости осеклась, но потом завела шарманку заново. Ты зло на неё посмотрел и выдал: «Куплю себе змею, а лучше черепаху...». Это Фурцева не вынесла и сползла по стенке. Лаврентий Павлович оперативно достал из закромов ещё коньяку, усадил Катерину в кресло... И вот так мы все дружно и остались здесь на второй, неофициальный акт твоего ночного концерта, который закончился только под полдень!

Я сидел на диване абсолютно уничтоженный, слушая этот похмельный пересказ и понимая, что за одну прошлую ночь умудрился переписать не только спортивную, но и всю культурную и номенклатурную историю Советского Союза.

Рассказ Боброва смолк, и в гостиной люкса воцарилась глухая тишина. Четыре похмельных, но чертовски довольных взгляда одновременно уставились на меня, безмолвно наслаждаясь моим полным моральным уничтожением.

Я обречённо вздохнул и развёл руками, пытаясь защищаться до последнего:

— Мужики, ну а чего вы, собственно, от меня хотели? Мне в этом теле только-только пятнадцать исполнится, организм молодой, не окрепший, коньяк французский... Да и вообще, судя по вашему рассказу, ничего такого страшного в ресторане и не случилось! Подумаешь, спел пару песен.

— Ну да, конечно, ничего не случилось, — язвительно хмыкнул Василий Сталин, поправляя воротник рубашки. — Если, конечно, не считать, что сразу после твоего ухода восторженные посетители и дипломаты чуть по брёвнам не разнесли весь мой ресторан! Нам с Власиком и оперативниками МГБ пришлось битых два часа всех успокаивать. К слову, в нашей гостинице после твоего бенефиса свободных номеров больше нет вообще, все до единого забиты под завязку. Большинство гостей из министерств и посольств отсюда так и не уехали, прямо здесь спать и остались.

— Ну вот!