Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

— Нет, ты мне ещё раз повтори! — Василий Сталин грохнул ладонью по дубовому столу так, что звякнул хрустальный графин. Генерал-лейтенант авиации буквально сползал с кресла от хохота, утирая слёзы. — Прямо так и сказали? «Володю не обижать»?!

— Прямо так, Василий Иосифович, — Власик сдержанно улыбнулся, бросив быстрый взгляд на Берию, который уже начал подозрительно хихикать за своим пенсне. — Сказали: «Если хоть одна шестёрка у спортсмена шнурки уведёт — спрос будет по всей строгости». И вот это передали.

Начальник охраны полез во внутренний карман кителя и бережно, двумя пальцами извлёк тяжёлый серебряный перстень с массивной, грубо чеканенной розой на широком ободке.

— Знак высшего воровского уважения, — продолжил Власик. — Носится только на мизинце левой руки. Кто такой носит — к тому ни на зоне, ни на воле вопросов не бывает.

Сталин молча протянул ладонь. Власик вложил перстень. Вождь неторопливо повертел его в пальцах, прищурился, разглядывая чеканку. В его тёмных, тяжёлых глазах мелькнула тень — не удивления, а глубокого, личного узнавания. Он знал этот язык. Он знал этот вес. В его собственной юности, в батумских подворотнях и на сибирских этапах, такие перстни решали куда больше, чем партийные билеты.

— Тяжёлый, — сухо констатировал Коба, и в его голосе проскользнули знакомые всем троим кавказские нотки. — Роза без шипов. Значит, признали своим, но на «корону» не претендуют. Мирно.

Он хмыкнул, глядя на Берию, у которого от напряжения и смеха уже слегка съехало набок пенсне:

— Лаврентий, а ты всё говоришь, что у нас в стране анархия. Вот она, настоящая, стихийная самоорганизация. Мои чекисты с ворами в законе за одним столом сидят. Красота!

Берия не выдержал и фыркнул, утирая платком глаза:

— Ой, не могу... Николай Сидорович, представь, как бы это выглядело в рапорте! «Начальник Главного управления охраны получил инвестицию от криминального элемента в виде ювелирного изделия». У меня бы от такого рапорта инфаркт случился!

— Ладно, Лаврентий, не каркай, — Сталин резко сжал перстень в кулаке, разжал и протянул мне. — Бери, Володя. Носи. В Дортмунде пригодится. Там тоже свои «авторитеты» водятся, и не только в спорте. Чужая тень — лучшая страховка от случайных неприятностей. А воровской закон — он и в Европе воровской закон. Раз дали, слово — держат. И да, надо уважить людей… — задорно ухмыльнулся.

Я взял перстень. Металл был холодным и непривычно тяжёлым. Я молча кивнул, понимая: это не просто сувенир. Это пропуск в теневую сеть, которая работает быстрее любой контрразведки. Я сжал его в ладони и убрал в карман.

— Ладно, урки — это одно, — Власик поправил дужку очков, возвращаясь к деловому тону. — А вот от Союза композиторов приходили. Они же к Хозяину жаловаться хотели идти, что он свой «Нотр-Дам» без визы худсовета спел! А потом послушали запись — и сами в очередь встали, просят дать им партитуры.

В общем, никакого серьёзного государственного разговора у нас в этот вечер так и не получилось. Высшая, самая грозная и суровая публика империи вела себя сейчас абсолютно несерьёзно, как компания мальчишек после хорошего матча. Видя, что я их похмельного веселья решительно не разделяю и сижу с миной унылого сфинкса, Сталин в конце концов добродушно махнул на меня рукой:

— Ладно, Лаврентий, Сидорович, хорош парня изводить. Иди отдыхать, товарищ Володя, набирайся сил. Твоя комната готова.

И я с огромным облегчением покинул кабинет, понимая, что суровый разбор реформ и заговоров Хрущёва вожди просто решили отложить на завтра, дав моему подростковому организму окончательно прийти в себя после ураганного ресторанного дебюта.

Стоило за «молодым» бесшумно закрыться массивной дубовой двери, как весёлый смех в кабинете резко, словно по команде, оборвался. Воздух в комнате в одну секунду снова налился привычной свинцовой тяжестью высшей государственной тайны.

Иосиф Виссарионович строго, исподлобья обвёл присутствующих тяжелым маршальским взглядом и уже совершенно иным, ледяным голосом выдал:

— Я надеюсь, товарищи, все здесь присутствующие хорошо поняли мою директиву? Отныне парню спиртного не наливать ни при каких обстоятельствах. А если он всё-таки решит выпить фляжку коньяка, то делать это он должен исключительно в нашей узкой компании и под личным контролем Сидоровича. Огромное счастье, что этот читинский паразит позавчера в кабаке только песни будущего пел да на рояле играл, а не начал пьяный на весь зал цитировать личные дела Хрущёва и Берии. Пронесло на этот раз.

Василий Иосифович, Власик и Лаврентий Павлович понуро, как нашкодившие школьники, опустили головы под суровым нагоняем Вождя.

— А теперь переходим к делу, — Сталин медленно раскурил трубку, окутавшись дымом. — Какие будут конкретные предложения, что мы делаем дальше с нашим пророком-певцом? Как, если бы он сам сказал, — монетизируем его ресторанный триумф?

Василий первый решительно поднял глаза на отца:

— Да что тут думать, Отец... Он ведь, по сути, своей лавиной песен уже всё сам за нас сделал. Почву вспахал идеально.

Берия согласно кивнул, поправил пенсне и развил мысль генерала:

— Абсолютно верно, Вася. Нам остаётся только оперативно направлять этот бурный поток в нужное русло. Моё ведомство сейчас максимально ускоряет регистрацию авторских прав на его песни по всему миру через лондонских адвокатов. Параллельно в Минкульте и по линии ВВС мы в строжайшей тайне подготавливаем лучшие музыкальные коллективы Союза. Могу сказать с полной уверенностью: после позавчерашнего ресторанного фурора нам больше вообще никого уговаривать и просить не нужно будет. Вся творческая Москва, большинство эстрадных артистов и композиторов теперь сами из кожи вон лезут, ищут этого таинственного автора, умоляют дать им спеть его вещи! Мои люди из Ведомства, которые дежурили на том банкете, вчера очень грамотно и ненавязчиво пустили по кулуарам слух, будто молодое читинское дарование, как раз ищет первоклассных советских исполнителей для своего экспортного репертуара. А учитывая, какой фантастический кураж вытворял наш фигурист перед иностранными атташе, западные дипломаты пребывают в полном, парализующем восторге. За сегодняшний день цена, которую капстраны официально предлагают за будущие международные гастроли Ворона, выросла в три раза! И я гарантирую, что по мере приближения чемпионата она будет увеличиваться дальше в геометрической прогрессии. Поэтому я предлагаю следующее: раз уж парень сам всю эту кашу с «мягкой силой» заварил, пускай на своих грядущих «Днях Советского Союза» в Дортмунде даст официальный, грандиозный концерт для европейской публики. А мы здесь, по линии Спецкомитета и МГБ, чем сможем — тем