Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

сказал — молчи! — рякнул воевода и тут же поморщился, схватившись за бок.

Свенельд неотрывно смотрел на возвышающиеся вдали стены. На золотые купола величественного храма, чуждого этой дикой земле. На неприступные каменные башни, с которых за лагерем наверняка наблюдали невидимые глаза.

И суровый воин, прошедший десятки битв, впервые в жизни чувствовал липкий, парализующий страх.

Это был страх перед неизведанным. Перед силой, которую его разум не мог ни объять, ни подчинить. Перед Князем, который командовал этими людьми в масках и железными повозками.

Свенельд медленно, неумело перекрестился — так, как подсматривал у Ольги.

«Господи, — взмолился он в своей языческой душе, впервые обращаясь к чужому Богу, — что это за проклятое место? Что это за Князь такой явился?»

Но ответа не было. Были лишь тихий треск костра, сковывающий ужас в груди и золотые купола, зловеще и прекрасно сияющие в багровых лучах заходящего солнца.

Сцена 2: Утро.

Она очнулась от ласкового, настойчивого тепла. Солнце уже взошло, и его яркие, чистые лучи свободно лились сквозь гигантское окно, заливая всю комнату мягким, золотистым, торжественным сиянием.

Ольга открыла глаза, сладко потянулась под лёгким покрывалом и со смешанным чувством восторга осознала: она полностью отдохнула. Тело налилось молодой, позабытой силой, разум был поразительно чист и свеж. Такого с ней не случалось с самой ранней, беззаботной юности.

Она поднялась на ноги, босиком подошла к прозрачной стене окна. Город за стеклом уже вовсю бодрствовал. Вольные люди чинно шли по своим делам, весело резвилась на чистых площадках детвора, мужчины споро трудились у порогов, перекликаясь друг с другом. Ольга смотрела на эту удивительную картину, не в силах оторвать взгляд. Это был мир без рабства.

Наконец она повернулась лицом к восточному углу комнаты и осенила себя размашистым крестом:

— Господи, пошли мне сил на сей день. Позволь узреть Твой святой храм, укрепи веру мою.

Она быстро оделась в приготовленное синее платье, умылась у послушного крана, откуда сама собой бежала чистая, прохладная вода, и решительным, твёрдым шагом вышла из покоев в просторный коридор.

К ней тут же поспешила одна из неизменных прислужниц в белом:

— Княгиня, доброго утра. Наш Князь Владимир уже пробудился и ожидает вас на важную аудиенцию...

— Нет, — властно, ледяным тоном перебила её Ольга, выпрямляя спину так, что служанка невольно отступила. — Сначала я должна поклониться Царю Небесному. Отведи меня в Его храм. Живо.

Девушка на мгновение смешалась под этим царственным, непреклонным взглядом, но тут же покорно склонила голову:

— Хорошо, княгиня. Как прикажете. Пойдёмте.

Сцена 3: Храм.

Её повели по гулким, безупречно чистым каменным переходам.

Сердце Ольги взволнованно и тяжело стучало в груди, отдаваясь в ушах.

По мере приближения к цели до её слуха стали долетать тихие, нежные, вибрирующие звуки — благостное хоровое пение, столь чистое и слаженное, что оно казалось поистине ангельским, неземным.

И вот впереди выросли двери — исполинские, сложенные из тяжёлого тёмного дерева, покрытые искусной, глубокой резьбой, изображающей библейские древа. Сопровождающие плавно толкнули тяжёлые створки, и Ольга шагнула внутрь.

Шагнула — и застыла, как вкопанная, позабыв, как дышать, а её чётки чуть не выскользнули из пальцев.

Этот храм превосходил всё, что она видела до этого времени, и всё, что могла вообразить в самых смелых фантазиях.

Величественный церковный свод уходил на такую головокружительную, немыслимую высоту, что казался самим бескрайним небом, застывшим в камне.

А на стенах и под самым куполом сияли огромные, многоцветные витражи.

Сложные, сверкающие стёкла складывались в причудливую, пылающую радугу. Пробивающееся сквозь них утреннее солнце дробилось на тысячи цветных лучей — багровых, изумрудных, лазурных и золотых. Они заливали всё колоссальное пространство храма неземным, сияющим, живым светом.

Ольга тихо ахнула, запрокинув голову.

Она смотрела на эти витражи и не могла отвести глаз — искусные изображения строгих святых, крылатых серафимов и великих сцен из Священного Писания пламенели в лучах солнца, словно живые, дышащие существа.

Она перевела потрясённый взор на иконостас.

Иконы были покрыты тончайшей, идеальной позолотой, сияющей ярче полуденного солнца.

С ликов смотрели угодники Божии — их глаза, выполненные без византийской вычурности, были полны мудрого спокойствия, строгой правды и безграничного, принимающего милосердия.

Ольга опустилась на колени прямо на каменный пол и истово перекрестилась, чувствуя, как к горлу подступает ком:

— Господи... Воистину это Твой святой дом. Самое праведное, самое чистое место на всей этой грешной земле.

Она застыла в безмолвной, горячей молитве, смиренно перебирая пальцами костяной крест и прижимаясь лбом к прохладному полу.

Вдруг чьи-то неторопливые, размеренные шаги нарушили её уединение. Кто-то тихо, уважительно остановился прямо за её спиной.

— Княгиня Ольга, — негромко, но поразительно отчётливо произнёс спокойный, глубокий мужской голос.

Княгиня медленно поднялась с колен, поправила платье и обернулась.

Перед ней стоял высокий, худощавый мужчина, совершенно седой, с аккуратной окладистой бородой. Он был облачён в строгую чёрную рясу, а на его груди покоился массивный, простой наперсный крест. Игумен.

— Я отец Анатолий, — тихо представился он, проницательно и мягко глядя на гостью. — Настоятель сего святого храма. Приветствую тебя на нашей земле, княгиня.

Сцена 4: Разговор.

Ольга внимательно, сканирующим взглядом всмотрелась в лицо священника. В его облике, в жёстком развороте плеч, в самой его собранной осанке сквозило нечто до боли знакомое. Что-то, что ей, вдове великого воителя Игоря, приходилось видеть слишком часто среди лучших мужей своей дружины.

И тут её осенило. Перед ней стоял воин.

Не смиренный, робкий чернец, взращённый отроком в глухих монастырских стенах на одних молитвах, а суровый ратник, знающий цену крови. В глубине его умных глаз горел тот самый цепкий, пронзительный, сканирующий взгляд, каким опытные воеводы перед началом смертной битвы оценивают силы врага или надёжность собственной дружины.

— Княгиня, — негромко произнёс он, мгновенно уловив её догадку и слегка пригубив губы. — Пойдёмте со мной. Нам нужно поговорить без лишних ушей.

Они уединились в небольшой, скромной комнатке при храме. Здесь пахло родным, понятным и успокаивающим: терпким ладаном, оплывшим пчелиным воском и старыми кожаными переплётами тяжёлых книг. Отец Анатолий споро налил в глиняную чашу горячего, исходящего ароматным паром взвара, пахнущего целебными полевыми травами и мятой.

— Княгиня, — тихо начал настоятель, присаживаясь напротив неё за деревянный стол. — Скажи мне честно, что привело тебя в наши края? Зачем ты проделала этот путь?

Ольга опустила взгляд на дымящуюся чашу, обхватив её ладонями:

— Я... я и сама до конца не ведаю, отче, — тихо