Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 8 - Павел Барчук"

в сторону перегородки. Увидев нас обоих, вполне целых и здоровых, вахмистр еле заметно дёрнул щекой, будто хотел улыбнуться, но сдержался.

— Мастер Шэнь, мы едем на лесопилку, — сказал я с ходу. — Все.

Старик посмотрел на внучку. Та кивнула. Он тоже кивнул и ткнул пальцем в двух возчиков, которые ещё дожидались своей очереди.

— Хорошо. Только сначала они.

Спорить я не стал. Бесполезно. Проще дать деду возможность помочь, кому он хочет.

Пока травник заканчивал свой «медосмотр», Манью снова увязала вещи, я расплатился с хозяином. Заодно купил у него две рогожи. Заплатил, подозреваю, раз в десять больше, чем они стоят, но торговаться было некогда.

Когда Шэнь закончил, Тимоха подхватил старика вместе с тулупом. Легко, как охапку хвороста. И понёс его на выход.

Возчики провожали нас поклонами. Не меня, конечно. Деда.

Гастон при виде такой процессии даже бровью не повёл. Слез с саней, помог устроить лекаря на соломе, подоткнул тулуп. Потом повернулся к китаянке, развязал узелок.

— Мадемуазель, угощайтесь. С капустой.

Манью взяла пирог, уселась на розвальни и с довольным видом принялась уплетать угощение вдовы Полищук.

Двое у ворот всё ещё грелись возле жаровни. Я кивнул им на ходу. С Чжао рассчитаюсь позже.

Рогожи пригодились, когда впереди показались вышки лесопилки. Тимоха придержал мерина.

— Это зачем? — Манью с подозрением покосилась на рогожу у меня в руках.

— Затем, что караульные не видели, как вы уходили. Значит, не должны видеть, и как вернулись. Иначе к утру вся лесопилка будет гадать, каким образом мастер Шэнь с внучкой очутились за воротами. А там и до подпола в медчасти недалеко.

— Вы предлагаете мне ехать под рогожей? — слегка прибалдела китаянка.

— Предлагаю. Заметь, не приказываю. — Я развернул первую, укрыл ею старика. Тот даже глаз не открыл. — Людям было сказано, что князь едет к Соломону за добром. Вот, добро и везу.

— Добром меня ещё никто не называл, — сообщила Манью с усмешкой.

— Сам удивляюсь, — честно ответил я и накрыл её с головой.

Ворота нам открыли, как обычно, моментально. Под рогожу, естественно, никто не заглядывал. Кому придёт в голову проверять, что его сиятельство везёт ночью от ростовщика.

Мы завернули к бане, уже там Манью тихонечко сползла с саней и вместе с Тимохой повела Шэня к медчасти.

— О чём думаешь, князь? — спросил Гастон.

Он стоял рядом со мной и так же, как и я, смотрел вслед этой троице.

— Думаю, Гастон, что свою судьбу изменить сложно. Я вот искренне хотел быть другим. Добрее, спокойнее, порядочнее. Однако… Не выходит ни черта. Придётся снова быть тем, от кого хотел убежать, — ответил французу.

Затем развернулся и пошёл к конторе. Мне предстояло серьёзное дело. Хорошенько продумать, как и когда я буду убивать майора Хондзё.

Глава 6

Итак, вопрос на миллион: когда и как должен умереть Хондзё? С «когда» я определился сразу. Чем быстрее, тем лучше. А вот над «как» требуется хорошенько подумать.

Я не пошёл наверх, к себе, устроился в офисе. Зажёг лампу, сел за стол, взял чистый лист и карандаш.

Убить майора несложно. Скажу больше, это самая простая часть. В его особняк ведёт подземный ход, о котором сам японец понятия не имеет.

Сложности начнутся после того, как труп обнаружат и начнут задавать вопросы. Причём задавать их будет не китайская полиция, которой можно сунуть пачку иен, а японская разведка. Эти будут рыть носом землю, потому как внезапная смерть самурая вызовет нехилый резонанс.

Никому в здравом уме во всём Харбине не пришла бы в голову безумная мысль грохнуть человека из Токуму Кикан. Япошки жопу порвут, но найдут того, кто осмелился.

Первый вопрос у них будет простой. Кому майор мешал?

Я вывел на листе: «Кому мешал мудак». Решил не доверять бумаге имена и фамилии. Привычка чертить и рисовать схемы у меня осталась с прошлой жизни.

Подчеркнул. Принялся составлять список.

В итоге появилась только одна строчка.

«Князь Арсеньев».

Половина Харбина в курсе, что мы с самураем друг друга на дух не переносим. Лыков вон лично слышал, как майор обещал мне скорый конец. И вряд ли чуринский управляющий промолчит. А значит, если Хондзё найдут мёртвым, на следующий день японцы будут стоять у моих ворот.

Хотя… имелась и хорошая новость. Причины убивать майора именно сейчас у меня, по общему мнению, нет. Бао уверен, что удачно промолчал. Лыков — что их разговор с Хондзё никто не слышал. Сам самурай — что девчонка у него в кулаке. Для всех троих князь Арсеньев — счастливый жених, который готовится к свадьбе и ни о чём не подозревает.

Обратное известно одному человеку. Крысе в пенсне. Значит, Матвея Семёновича надо будет контролировать. Грохнуть и его я не могу. Это точно укажет на меня.

В коридоре раздались шаги, дверь открылась, на пороге обозначился Тимофей. Стянул папаху, сунул её под мышку, на ходу расстегнул шинель, подошёл к столу.

— Устроил беглецов обратно, Павел Саныч, — доложил он. — Старика в палату определили, на мою койку. Я туда больше не вернусь. Доктор согласился, сказал, можно. Барышня при старике осталась. Сергей Петрович как их увидал, чуть не прослезился. Кинулся деда щупать, а тот ему велел ерундой не заниматься. Но Лебедев упёрся намертво. Сказал, будет лечить нашего травника.

Я молча кивнул Тимохе, мол, всё понял и услышал. Он постоял ещё пару секунд, потом понял, что его сиятельство чем-то сильно озадачен, подошёл ещё ближе, склонился над моим листком.

— Кому мешал… — прочёл казак, на слове «мудак» осёкся, посмотрел на меня с укоризной.

— Ну хватит, — отмахнулся я. — Тут земля под ногами горит, а тебе вынь да положь культурное поведение.

— Ваше сиятельство, вы князь Арсеньев, а не босяк и не шантрапа какая, — поучительно произнёс Тимофей, но развивать эту тему, к счастью, не стал. — Мудак — это, так понимаю, майор Хондзё?

— Он, Тимоха. Он… — Я задумчиво уставился в одну точку.

— Хм… — Пластун потоптался рядом, а потом осторожно поинтересовался: — Вы простите, Павел Саныч, ежли ошибаюсь, но… Планируется внезапная кончина господина майора?

— Да, Тимофей, — не стал увиливать я. — И заметь, он не оставил мне выбора.

В двух словах быстро рассказал вахмистру всё, что узнал от Манью. В принципе, он ещё после разговора с Приходько понимал, какая вырисовывается история, но девчонка дала чуть больше деталей.

— Да уж… — протянул вахмистр. Потом глянул на меня многозначительно. — Дык а что вас смущает, Павел Саныч? Ежли что, я всё сделаю аккуратно, быстро. Ночью тихонечко схожу, ни одна сволочь не услышит.

— Это я, Тимоха, не сомневаюсь. Проблема в другом. Убийцу майора