Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 8 - Павел Барчук"

Манью в «Модерне» предавались плотским утехам. Обидно, чёрт возьми. Почти все так думают, а между мной и китаянкой ни черта не было. По крайней мере, она так утверждает. Моя память в этом плане подводит. Знаю, что той ночью поил цыган, кидался вилками и покупал медведя. И то с чужих слов. На утехи у меня, похоже, банально не осталось времени.

— А гостю что пообещал? — спросил я Приходько после короткой паузы.

— Что конкурента у него не станет. Потерпите, говорит, Иван Сергеевич. Немного. И не будет у вас конкурента.

Про само производство, заметьте, ни слова. Ну ещё бы. Колонну самурай приберёт себе. А чуринскому управляющему достанется чистая радость от того, что князя Арсеньева больше нет. Тоже неплохо, если подумать.

Приходько вдруг наморщил лоб, поднял палец.

— И вот ещё что, ваше сиятельство. Я как тот разговор услыхал, сразу одну вещь припомнил. Утром того же дня господин майор сорвались и уехали. Чуть ли не бегом. Аккурат после того, как кухарка с рынка воротилась и начала рассказывать, что в городе про князя Арсеньева говорят. Про губернаторский приём, про цыган… и про «Модерн». Господин майор-то сами на приёме не были.

— Куда сорвался? — уточнил я, хотя на самом деле уже понял, каким будет ответ.

— В «Модерн», ваше сиятельство. Сам слыхал. Пальто на ходу надевали, а кучеру крикнули: гони в «Модерн», срочно. Упущу, говорят, нужного мне человека — три шкуры с тебя сдеру. — Очкарик развёл руками. — Я тогда и не понял, какого человека. А после обеда, как про девицу услыхал, сообразил. Могу предположить, потому господин майор и спешили в гостиницу, чтобы застать вашу… ну… эту…

Я поднялся с табуретки, подошёл к окну. Из щелей тянуло холодом, сквозняк немного освежил голову.

Вот, значит, когда он выцепил Манью. Майора на приёме не было. Про мой загул он узнал в воскресенье утром, от кухарки, как и половина Харбина. И сразу рванул в гостиницу. Там, скорее всего, перехватил китаянку, возможно, на выходе. Поставил ей ультиматум. Раз губернатор оказался больше не в этой схеме, велел ей стать соглядатаем при любовнике. Логично.

Надо будет спросить у Ерёмы, кого он видел возле гостиницы, пока мёрз у крыльца. Только спрашивать надо по уму, без палева. С этим доносчиком тоже ещё не разобрался.

Значит, Хондзё прижал девчонку, потом она вернулась на лесопилку. А потом припылил я. С похмелья, злой и очень довольный собственной сообразительностью. Манью стояла в мастерской, толкла что-то в ступке и улыбалась. Я ещё подумал — торжествует. А она, выходит, держала лицо. После разговора, в котором её взяли за горло.

И что сделал князь Арсеньев? Объявил ей о свадьбе. А сегодня добавил, что ему плевать, чего она хочет, и что свадьба будет как можно скорее.

Твою мать… Неужели она сбежала, чтобы не стучать самураю? То есть не захотела вредить мне?

Дура! Надо было честно всё рассказать. Идиотка.

Девчонку зажали с двух сторон. С одной — самурай со своими угрозами. С другой — я со своей женитьбой. Причём для майора эта свадьба — подарок, о каком он и не мечтал. Если бы его шпионка стала моей женой… Да ещё такая способная… Страшно представить, сколько дел она могла бы наворотить.

И ведь Бао, получается, всё знал. Знал сегодня днём, когда сидел напротив меня.

«Женитесь, князь. Желаю вам счастья».

Спасибо, ваше превосходительство. Очень тронут.

Я отвернулся от окна. Приходько сидел на кровати в той же позе и смотрел на меня с надеждой. Видимо, решил: раз всё рассказал, самое страшное уже позади.

Зря.

— А теперь слушайте внимательно, Матвей Семёнович. — Я вернулся к табуретке, но садиться не стал. — О нашем сегодняшнем разговоре не узнает ни одна живая душа. Ни майор, ни губернатор. Нас здесь не было. Хозяйка ваша, к счастью, ничего не слышала. В прямом смысле.

Очкарик заморгал. Потом до него дошло, и он всплеснул руками. Обеими. Про «сломанную» вообще напрочь забыл.

— Помилуйте, ваше сиятельство! Как же не было? Мне велено докладывать обо всём! Ежели его высокое превосходительство узнают, что я от них скрыл про ваш приезд, они же меня перед господином майором раскроют! Отдадут книжку — и конец мне!

— Он, может быть, расскажет майору. А может, и не расскажет, — небрежно пожал я плечами. — Это большой вопрос. Если будете делать всё по уму, губернатор ничего не узнает. Но мне, Матвей Семёнович, ничего не мешает убить вас сейчас. Или захватить с собой на лесопилку и убивать там. Долго, мучительно. Вы, возможно, по глупости приняли моё желание быть лояльным за слабость. Так вот, господин Приходько, спешу вас разочаровать. И поставить в известность, что лично мне известно много способов, как заставить человека страдать. А Тимофей…

Я посмотрел на казака. Тот даже не стал ничего разыгрывать в ответ. Просто усмехнулся очкарику.

— А Тимофей, — продолжил я, — к моим знаниям добавит свои. Думаю, вам сильно не понравится итог такой коллаборации.

Пластун одобрительно крякнул. Ему очень понравился такой вариант развития событий.

Приходько побелел. Покосился на пластуна, потом на собственное запястье и, судя по всему, сделал правильные выводы. Поник, сдулся.

— Вы меня, Матвей Семёнович, уже изрядно достали, — добавил я. — От вас одни проблемы. Причём с самого первого дня. Так сделайте себя полезным, и всё будет нормально.

Очкарик молчал секунд десять, не меньше. Шевелил губами, даже загнул три пальца. Считал.

— Так что же это выходит, ваше сиятельство… — произнёс он наконец. — Я теперь на троих работаю? Господину майору служу. Его высокому превосходительству доношу, что узнал у господина майора. А вам, получается, доношу, что донёс его высокому превосходительству?

— Верно мыслите, Матвей Семёнович.

Ты погляди, какой сообразительный. Даже объяснять не пришлось. Сам себе обязанности расписал, сам же с ними и согласился.

— На лесопилку не суйтесь. — Я сунул руку в карман шубы, нащупал там несколько затерявшихся монет, вытащил одну и кинул Приходько. — Когда понадобитесь, мой человек вас найдёт. Это на крючок. Дверь почините.

Кивнул Тимохе, и мы вышли в коридор.

— Что ж это получается, ваше сиятельство, — тихо буркнул Тимофей, — губернатор вам совсем не друг? Он не простил вам приёма и упущенную невесту?

— Не совсем так, — усмехнулся я. — У этих чёртовых азиатов извращённое мышление, Тимоха. Он и правда решил, что мы приятели. С сегодняшнего дня. Ну а то, что было до этого, не считается. В том числе месть, которую можно осуществить через самурая.

— И что ж теперь, Павел Саныч? — Тимоха даже остановился. — Получается, от Бао