Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 8 - Павел Барчук"

будут искать всерьёз. И пока что на роль подозреваемого гожусь только я. Даже если вся лесопилка хором подтвердит, что князь Арсеньев всю ночь гулял по двору и смотрел на звёзды, япошки один чёрт сложат одно к одному и всё поймут. Ещё и ты под монастырь попадёшь. Нам надо сразу дать им готового убийцу. Чтобы в мою сторону они даже не косились.

Вахмистр снова посмотрел на мой листок с одним именем, поскрёб бороду.

— Дык неужто во всём Харбине не найдётся того, кто хотел бы майора на тот свет отправить? Чжао, например, тот же. Уверен, Токуму Кикан Цинбану поперёк горла стоит.

— Цинбан японского офицера не тронет, — покачал головой. — Себе дороже выйдет. И японцы это знают.

— Тогда губернатор, — предложил пластун следующую кандидатуру.

— Губернатор кормится с руки маршала, а маршал — с руки японцев. Не поверят.

— Полковник этот… Юань. Хондзё ведь планировал его убить руками Красильникова.

— Нет. — Я снова отрицательно качнул головой. — Такие, как Юань, убивают по приказу. Обычно это имеет официальное обоснование и происходит днём, под прикрытием буквы закона.

Пластун помолчал. Потом лицо его просветлело.

— А Ерёму ежели? — предложил он с надеждой. — Разом бы от двух гадов избавились.

— Ерёма — крыса, — усмехнулся я, — но он курицу зарезать не сможет. Кто ж поверит, что возница убил майора японской разведки? Да и потом, Еремей служит при князе Арсеньеве, это всем известно. Проще сразу самому пойти и признаться. Его в любом случае со мной свяжут.

— Жалко, — искренне огорчился вахмистр.

Он ещё раз изучил листок. Будто надеялся, что там сама собой появится вторая строчка. Не появилась.

— Не с того конца заходим, Тимоха, — сказал я. — Врагов у майора полно. Только япошки про каждого подумают ровно то же, что и мы с тобой сейчас. Не посмел бы. Чужой на человека из Токуму Кикан руку не поднимет. Значит, кандидат на роль официального убийцы должен быть не из чужих, а из своих… А свой осмелится только в одном случае: когда замешаны деньги. Например, кто-то из помощников или наймитов. Серб… Держит игорный дом на Пристани. Приходько у него портфель забирал, когда есаулу задаток возили.

— Рябой который? — припомнил Тимоха.

— Он самый. Вот теперь представь. Майора находят мёртвым. А серб в ту же ночь исчезает вместе со всей кассой. На кого подумают?

— На серба, — уверенно ответил пластун. Потом нахмурился. — Токма с чего ему хозяина убивать, Павел Саныч? Жил себе, деньги считал. Япошки не дураки, спросят.

— Спросят, — согласился я. — Поэтому для начала нужно создать причину. И это, Тимоха, снова деньги. Хондзё уже месяц ищет по всему Харбину золотишко, которое исчезло вместе с медью. Он уверен, что это моих рук дело. Но… если Хондзё вдруг совершенно случайно обнаружит это самое золото у серба… выйдет некрасивая ситуация. И наша задача — сделать так, чтобы эта ситуация не только сложилась, но и стала достоянием некоторых господ. Чтобы ровно перед тем, как серб «убьёт» майора, вскрылся факт крысятничества самого серба. Вот это вполне весомая причина.

Тимоха помолчал немного, анализируя всё, что я сказал. Потом задумчиво высказался:

— Это хорошая история получается, ваше сиятельство. Только смотрите, что важно. Между тем, как Хондзё найдёт золото у серба, и тем, как серб «убьёт» Хондзё, времени должно пройти не больше суток. Чтобы они между собой разобраться не успели.

— Верно, — согласился я. — Тогда для всех смерть майора будет ещё более оправдана. Хозяин нашёл крысу, крыса испугалась и начала действовать сразу, не дожидаясь карательных мер. Только сам серб… Думаю, после того как с майором будет покончено, он должен сбежать. Только так сбежать, чтобы в его виновности была уверена каждая собака в Харбине.

— Сбежать… — Тимоха пожевал губами, усмехнулся. — Так ясное дело, сбежит. Так сбежит, что никто следа не найдёт, но все будут в этом уверены. Не сомневайтесь, Павел Саныч.

— Вот и хорошо, — кивнул я пластуну. — Суть предстоящего понятна. Детали продумаем уже завтра, а сейчас давай спать. Уморился, если честно, со всеми этими событиями.

— Хорошо, Павел Саныч. — Вахмистр кивнул мне я и двинул к выходу.

Я проводил его взглядом, посидел ещё минут десять. Прикидывал, насколько реально провернуть то, что мы с Тимохой придумали. Выходило, очень даже реально, если сделать всё по уму. Потом снова задумался об отъезде. По всему выходит, надо ускорятся. Потом тоже отправился спать. Правда предварительно сжег листок в печке. Просто на всякий случай. Хоть там и нет ни черта кроме крайне непонятной фразы.

Как говорится, утро вечера мудренее.

Проспал я от силы часа четыре. Разбудил меня голос Селиванова. Управляющий стоял под окнами и на весь двор объяснял, почему пролётка должна была ждать у крыльца ещё четверть часа назад.

За стеклом едва серело. Зимой в Харбине светает поздно, а Пётр Иванович, похоже, решил явиться на рынок раньше самих торговцев.

Умылся ледяной водой из кувшина, оделся, спустился во двор.

Под навесом Еремей запрягал Марусю. Кобыла фыркала паром и косилась на Селиванова, который топтался рядом с неизменной учётной книгой под мышкой.

— Ваше сиятельство! — оживился управляющий, завидев меня. — А мы вот собираемся. Вера Николаевна сейчас выйдет.

Я кивнул Селиванову, мол, молодец, и тут же повернулся к вознице:

— У тебя же выходной, Еремей.

— Дык запрягу только, ваше сиятельство, — пояснил он. — Маруся чужих рук не любит, с характером животина. А править Пётр Иваныч сам будет. Я с ними до Пристани доеду, мне всё одно в ту сторону. К знакомым.

К знакомым. Ну-ну. Видали мы этих знакомых.

Из женского барака появилась Вера Николаевна. Княгиня собралась в город как на официальное мероприятие. Тёмное пальто, шляпка, перчатки.

— Доброе утро, Павел Александрович, — произнесла она, как только приблизилась. — Хорошо, что вы поднялись. Прежде чем ехать, мне надобно переговорить с Манью. Вчера вечером её искала, не нашла. Отец Иоанн первым делом спросит, какое имя она желает принять. А мне ответить нечего.

Ерёма возился с вожжами и очень старался не слушать. Так старался, что аж уши покраснели от усердия.

— Манью в медчасти, — ответил я княгине. — Мастеру Шэню вчера нездоровилось, сидит при нём. Может, после?

— После уже не дело, — нахмурилась Шаховская, — давайте сейчас спросим.

Она развернулась и двинулась через двор. Да так шустро, что пришлось догонять.

Манью, услышав приближающиеся голоса, вышла в коридор ровно в момент, когда мы вошли.

— Как мастер Шэнь? — спросила княгиня.

— Спит. Благодарю, Вера Николаевна.

— Слава богу.