Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 8 - Павел Барчук"

Я ненадолго. Мы с Петром Ивановичем едем к отцу Иоанну, насчёт вашего крещения. Павел Александрович заверил меня, что вы всё обсудили. Стало быть, и об имени подумали?

Китаянка посмотрела на Шаховскую. Потом на меня. Разглядывала секунды три, не меньше. Спросит сейчас девчонка «о каком крещении» — и княгиня узнает, что князь Арсеньев врал ей в глаза.

— Обсудили, — ровным голосом произнесла Манью. — Князь оставил выбор за мной. Только тут я вам доверяю. Что посоветуете?

— О, благодарю за такую честь, — улыбнулась Шаховская. — Тогда Мария. По созвучию с вашим нынешним, привыкать будет легче. Впрочем, как батюшка благословит. Крёстной, если не возражаете, стану я.

— Не возражаю, — ответила девчонка.

— И ещё. Символ веры надобно знать наизусть. «Отче наш» тоже. Я пришлю Александру с молитвословом, она поможет.

— Наизусть? — уточнила Манью.

Голос у неё по-прежнему оставался ровным. А вот взгляд, которым она меня наградила, обещал долгий разговор.

— Наизусть, — подтвердила княгиня. — Это проще, чем кажется.

Она велела кланяться мастеру Шэню, когда тот проснётся, и вышла.

Мы остались в коридоре вдвоём.

— Обсудили, значит, — произнесла китаянка.

— Не успел, — ответил я. — Собирался. А потом одна девица отправилась в бега, пришлось полдня искать её по всему Харбину. Так что сама виновата.

— Обсуждать, князь, это когда спрашивают до. А не ставят в известность после.

— Хорошо. Спрашиваю. — Я привалился плечом к стене. — Без крещения не обвенчают, у нас так положено.

Манью помолчала, потом дёрнула плечом и спокойно произнесла:

— Хорошо, всё выучу.

Мы оба замолчали. Раньше всё было ясно и понятно. Она хамила, я командовал. А теперь стоим в коридоре, как два гимназиста, и оба изучаем половицы.

— Иди к деду, — сказал я наконец. — Вечером загляну.

Девчонка посмотрела на меня внимательно, потом вдруг сделала шаг вперёд и поцеловала меня в щёку. Я, сказать честно, немного прибалдел от неожиданности.

— Ну вы же теперь мой жених, — промурлыкала китаянка.

— Да неужели? — Я вдруг сам начал говорить с какой-то подозрительной интонацией.

— Да, — усмехнулась она, затем подмигнула и скрылась в палате.

— Однако… — высказался я вслух, глядя вслед девчонке.

Пожалуй, на такие перемены в наших отношениях даже и не рассчитывал. Понять бы теперь, она это искренне сделала или опять развлекается. В любом случае конкретно сейчас голову забивать романтичными глупостями некогда. Потом разберёмся.

Когда я вышел на крыльцо медчасти, пролётка уже катила к воротам. Селиванов вцепился в вожжи обеими руками. Шаховская сидела позади, неподвижная, как памятник. Ерёма примостился рядом с управляющим.

Тимоха замер у крыльца конторы и напряжённо пялился вслед убывшим.

— Поехал, гад, — сообщил вахмистр, как только я подошёл к нему. — Сказал, старых знакомых проведать надо.

— Пусть едет. Расскажет губернатору, что князь китаянку крестить собрался.

— И то верно, — хмыкнул казак. — Выходит, и от крысы польза бывает.

— Бывает. Идём, Тимофей. Мы с тобой вчера детали на утро оставили. Утро наступило.

Я двинул к офису, Тимоха за мной. Там, даже удивительно, было пусто. Обычно в это время Михаил уже что-то пишет, сидит. Я плотно прикрыл дверь, кивнул Тимохе на стул, сам замер возле стола, оперевшись о него пятой точкой.

— Вот что надумал, ваше сиятельство… — начал вахмистр.

— Погоди, — остановил я его. — Сначала о другом. Новость есть, Тимоха. Мы уезжаем из Харбина. Через месяц, может, чуть раньше. Сначала в Шанхай, потом определимся с направлением. С конечной точкой.

Пластун завис. Смотрел на меня и молчал. Несколько минут. Я его не торопил, пусть переварит внезапно свалившуюся на голову «радость».

— Вы же понимаете, Павел Саныч, что я с вами? — поинтересовался он наконец. — Куда вы, туда и я.

— Знаю. Потому и сказал «мы», а не «я». И с тобой говорю с первым.

— Токма… — Вахмистр замялся, глянул в угол, потом снова на меня. — С Рахилью Соломоновной как же?

— С Соломоном я уже говорил. Он в курсе и думает. Сладится у вас — поедет с нами.

Казак шумно выдохнул. Похоже, этот вопрос волновал его куда больше, чем сам переезд.

— А чего так спешно, ваше сиятельство? — Пластун нахмурился. — Обжились ведь. Крыша есть, хлеб есть, дело идёт.

Сказать правду я не мог. Мол, знаю, Тимоха, что лет через десять в этот город войдут японцы и для русских начнётся совсем другая жизнь. Вахмистр решит, что его сиятельство тронулся умом. Пришлось объяснять тем, что видно уже сейчас.

— Сам посуди. Кто мы тут? Консула у русских больше нет, закона нет, армии нет. Хондзё мне это в лицо сказал, и он, сволочь, прав. Красные взяли Читу, мы с тобой оттуда еле ноги унесли. Дальше им понадобится дорога, она на русские деньги строилась. Воевать за неё не станут, договорятся с китайцами. И тогда каждому из нас предложат выбор: красный паспорт или пошёл вон. Япошки тоже никуда не денутся. Уберём майора — пришлют другого. Им нужна вся Маньчжурия, и рано или поздно они её возьмут. А маршал, который сегодня здесь хозяин, ест у них с руки. Вот и выходит: с севера красные, с юга японцы, посередине китайцы. А мы сидим с водочным заводом, полусотней сабель и танком. Такой жирный кусок пирога долго ничьим не бывает.

Тимоха помолчал, глядя в пол.

— Верно говорите, — нехотя признал он. — Чужая земля. Сколько ни сиди, своей не станет.

— Вот именно. А нам нужна та, которую мы спустя время сможем назвать своей. Теперь надо как-то поговорить с остальными. Неволить никого не буду. Кто захочет, останется при производстве. Но сказать обязан каждому. Начнём с ближнего круга. Позови Корфа. Алексея с его парнями. Манджгаладзе…

Я осёкся, задумался на мгновение.

— Хотя нет, Михаила на потом оставим. С ним я отдельно поговорю. То, что он не работает на губернатора, вроде как теперь понятно. Но та странная встреча один чёрт была. Надо выяснить это недоразумение. А вот урядника Никифорова зови. Его надо спросить обязательно, за ним полсотни казаков. С Селивановым и Верой Николаевной поговорю отдельно, когда вернутся. И бабку Арину приведи.

— Арину-то на что? — удивился вахмистр.

— Надо решить насчёт Никиты. Можем отправить его в Париж, к родственникам. Мать для того и снаряжала мальчишку в дорогу. Пацану тут точно оставаться нельзя.

— Это да, — согласился казак. — Барчуку здесь не место. Когда звать прикажете?

— Через час. Сначала закончим с сербом и майором.

Тимоха кивнул, затем подвинул стул ближе к столу, взял, как и я вчера, чистый лист бумаги, карандаш, а потом с усмешкой сказал:

— Вы