Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

цвета гобеленов на противоположной стене: Фантомы с кожей цвета кислого молока, их уродливые черты ещё больше искажены от боли, пока голодное пламя пожирает их. Лица обращены ко мне, пасти раззявлены в вопле, а мои предки горделиво стоят в стороне и наблюдают с почти злобными улыбками.

Над ними, вдоль потолка, рыскают вырезанные из дуба лисы. Их ощеренные клыки черны, словно сотканы из самой ночи.

Я вздрагиваю. Что-то в этих полотнах есть истерического, как будто они способны свести зрителя с ума, если глазеть на них слишком долго.

К счастью, комната Эсси всего лишь дальше по коридору, и я достаточно часто ходила этим маршрутом, чтобы ноги доставили меня туда без труда. Через несколько мгновений её дверь выскакивает на меня из темноты, позолоченная ручка сверкает тусклым золотом.

Я поднимаю кулак и аккуратно стучу по дереву.

– Эсси, – зову я, чувствуя себя немного глупо – будто я снова ребёнок, который бежит в комнату старшей сестры, чтобы спастись из лап кошмаров. Проходит мгновение, из-за двери не доносится звуков движения, поэтому я пробую снова, на этот раз с большей силой. – Эсси, ты спишь?

Ничего. Промозглый сквозняк со стоном проносится по старым костям особняка, извивается вниз по коридору, заставляя меня плотнее закутаться в шаль. Меня всегда было трудно разубедить, так что я стучусь в третий раз – отвечает мне тишина. «Неужели она меня не слышит?»

Я делаю шаг назад и вглядываюсь в дверь. Часть меня, готовая сорваться из-за недостатка сна, понукает меня вернуться в кровать и оставить все расспросы до утра, но, возможно, я всё ещё боюсь страшных снов, потому что не могу сдвинуться с места, хоть и пытаюсь.

Беспомощно я протягиваю руку и хватаю дверную ручку. Поворачиваю её.

Она не поддаётся больше чем на четверть дюйма. Заклинило? Я дёргаю сильнее, насколько могу, но всё безрезультатно.

Значит, не заклинило. Заперто.

Пульс ускоряется, меня начинает трясти от волнения. Зачем Эсси запирать дверь? Неужели она догадалась, что я попытаюсь её разбудить, и приняла меры, чтобы не говорить со мной? Я нагибаюсь и гляжу в замочную скважину, но вижу только кусочек бугорка, похороненного под кипой одеял.

В расстроенных чувствах я отодвигаюсь и только тогда замечаю.

В конце холла из темноты появляется белое лицо, глаза большие и луноподобные. Оно движется в мою сторону, приближаясь слишком быстро.

Глава 5

Бледный рот фигуры кривится в мрачной гримасе; приближаясь, фигура злобно глядит на меня. Блики кисло-оранжевого света, исходящие от фонаря, что она держит перед собой, ложатся на лицо. Мерцание свечи внутри заставляет тени дико танцевать на её лице, ещё больше искажая нахмуренные черты и звёздами сверкая в белых глазах.

От удивления я отшатываюсь назад, ударяясь босыми ногами о стену.

– Ты так весь дом разбудишь.

Обращённый ко мне голос принадлежит мужчине, он сдержанный и ровный, как лёгкое прикосновение ладони в темноте. Всё ещё паникуя, я сглатываю крик, когда он подходит ближе и поднимает фонарь, чтобы лучше осветить лицо.

Свеча выхватывает больше деталей. На меня глядит Киллиан Брэндон, одетый в ту же форму, что была на нём, когда он вытащил меня из заполненной мглой кареты; его карий глаз серьёзен, а другой, морозно-голубой, как морской лёд, подмигивает в свете лампы.

– Ты, – я почти шепчу, не веря своим глазам.

За прошедшие двенадцать часов моя жизнь стала казаться чем-то нереальным: я не отдавала себе отчёта в том, насколько жду, что этот паренёк вновь появится и подтвердит – всё, что мы пережили, не просто ещё один дикий плод моей фантазии.

На лице Киллиана не отражается никаких эмоций – я подмечаю, что моё повторное появление его, кажется, не тронуло.

– Почему вы не в постели, Перводочь?

Когда он говорит, толстый шрам на шее натягивается сильнее. Внезапно кровь горячеет от стыда, а на щеках проступает краска. Как нелепо я, должно быть, выглядела мгновение назад, когда отшатнулась от него, словно он какой-нибудь монстр, преследующий меня.

– Я… я не могла уснуть, – отвечаю и указываю на свою ночную рубашку в качестве слабого доказательства. Румянец на щеках становится ярче, когда я замечаю, как взгляд Киллиана задерживается на сорочке, скользит вверх и вниз по моему телу. Я хватаюсь за ткань и тяну складки вперёд, словно могу запахнуть наряд и тем самым защититься, – Киллиан тут же отводит глаза и быстро моргает.

– Что вы здесь делаете? – с нажимом говорю я, и глаза сужаются до щёлочек. – Возможно, со времени моего отъезда что-то и поменялось, но последний раз, когда я проверяла, бараки караульных находились далеко от спальни моей сестры.

Хотя в полумраке сложно разглядеть, мне кажется, что на шее караульного проступают розовые пятна, и от этого в груди разгорается гнусное чувство самоудовлетворения. «Видишь? – хочется сказать мне. – Я тоже могу выбить тебя из колеи».

– Я и ещё несколько человек на смене патрулируем в этом крыле особняка, – отвечает он спустя мгновение, кивая в сторону дверей Эсси. – Перводочь Эстелла думает, что дополнительная охрана принесёт ей покой после всех этих прорывов. И после того, что стряслось с момента…

Он замолкает, и его взгляд снова падает на меня. Достаточно одного беглого взора, чтобы прочесть чувство вины на его лице, сочащееся из глаз, и я уверена – он знает. Пожалуй, все в Норланде знали, кроме меня.

Я с трудом сглатываю и не даю вырваться наружу эмоциям, что грубо прокатываются сквозь меня: стыд моего незнания, злость на Эсси, которая закрылась от меня. А где-то в глубине, под ними, словно второе сердце, пульсирует боль.

– Ты видел, как всё произошло? Как он… вошёл в туман? – шепчу я. Голос хрипит, как будто в горло мне напихали грязи.

Губы Киллиана разглаживаются, рот на мгновение приоткрывается, выражая сочувствие, но глаз он не отводит.

– Не видел, – отвечает он просто. – Никто не видел, кроме вашей сестры. Лорд Силас настаивал на том, чтобы его никто не беспокоил, когда он посещал могилу вашей матери, несмотря на то, что кладбище располагается на границе. Даже если бы я или кто-то другой из караульных увидели, как он прогуливается один тем утром, никто бы не счёл его поведение странным.

Он замолкает и качает головой, словно ругает себя.

– Не хочу выискивать отговорок, Перводочь, – говорит он уже твёрже. – Мы с товарищами недоглядели, и в результате ваш отец… – он прочищает горло, затем сглатывает звук. – Знайте, что этой ошибки я себе никогда не прощу.

Я вяло киваю головой и устремляю взгляд в пол. Частичка