Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

хрупкие, словно скорлупа, частицы. После последней встречи с Отцом мне казалось, что тот мальчишка ушёл насовсем.

Но вот он стоит передо мной – воскресший и целый! Здесь.

«Как ему удалось приехать раньше меня?» Норрин находится по меньшей мере в двух днях езды от Сассекса. Даже если Том получил весть о смерти Отца одновременно со мной, он всё ещё должен быть в дороге.

Словно почуяв мой скептицизм, Том обходит Эсси и заключает меня в крепкие объятья, двигается он абсолютно нескованно, как человек, которому за всю жизнь ни разу не приходилось самостоятельно принимать решения.

– Как восхитительно снова тебя увидеть, – говорит он. Несмотря на мрачные обстоятельства нашего воссоединения, его слова звучат почти как правда.

На какой-то момент я растворяюсь в его объятьях, после чего аккуратно высвобождаюсь.

– И тебя, – отвечаю я. – Хотя должна признать, я не ожидала, что мы встретимся так скоро.

Том смеётся.

– О, Кресс и я прибыли вчера вечером, – говорит он радостно. – Повезло, что твоя сестра написала нам вовремя: мы уже направлялись в Сассекс, когда получили весть о смерти Силаса. В противном случае она была бы тут совсем одна-одинёшенька – ни души, чтобы составить компанию.

Он хлопает Эсси по плечу.

– Очень вовремя, да?

Я морщу нос – странный выбор слов, когда мы обсуждаем смерть моего Отца, – но вместо того, чтобы поправить себя, Том поворачивается к входным дверям.

– Идёмте, – понукает он и жестом зовёт вперёд. – Кресс ждёт вас в столовой. Она решила, что горячий ужин не помешает после долгого путешествия, вот такая она у меня заботливая.

«Кресс». Услышав её прозвище во второй раз, я стискиваю зубы. Это уменьшительно-ласкательное имя слишком мягкое для столь внушительной женщины, и пускай Новый Лондон считал, что она уже отцвела, Крессида Фолк-Дарлинг – особа исключительно грозная. Вот почему меня так удивило, когда объявили о её помолвке с моим кузеном. В течение долгого времени считалось, что Крессида станет Вместилищем своей бабушки, по крайней мере до тех пор, пока скандал не поставил всё под угрозу. Величайшим же достижением Тома до свадьбы была способность проехать верхом, осушив залпом бутылку вина. Будучи единственным ребёнком, он провёл молодость за игорным столом, проматывая состояние своего покойного Отца – моего дядюшки – в Новом Лондоне, и изредка заглядывал в Хаус за тем, чтобы мой Отец вытащил его из очередной финансовой заварушки.

Я ненадолго ныряю в воспоминание: Том и Отец во время последнего визита Тома в Норланд за несколько месяцев до их помолвки с Крессидой. Из-за бури казалось, будто на поместье опустилась ночь, предзакатные розовые тени приобрели фиолетовый оттенок. Я шла мимо кабинета Отца, когда моё внимание привлёк гул тихих голосов – слов было не разобрать, но интонации были возбуждёнными. Ведомая любопытством, я шагнула к дверям, оглядываясь по сторонам на случай, если Эсси была поблизости, чтобы сделать мне выговор за то, что я подслушиваю.

И тут дверь в кабинет с треском распахнулась. На пороге стоял Том, прямо-таки злодей, соскочивший со страниц готического романа, которые я прятала под матрасом и читала втихаря. Каштановые кудри были растрёпаны, но не щеголевато и игриво, как он любил, – они торчали в разные стороны, словно он пытался вырвать пряди. Позади него я увидела, что из-за письменного стола встал Отец и попытался протестовать, но Том захлопнул дверь посреди фразы.

– Том, – заикнулась я. – Что…

Кузен перебил меня.

– Он думает, я склонюсь перед ним, – прошипел он, выражение его лица было одновременно перекошено от ярости и ничего не выражало. В результате я смотрела на него и не понимала, обращался ли он ко мне или… или мыслями он был где-то далеко, в месте, полном демонов. – А вот и нет. Я этого не сделаю. Пока он выставляет свою жену-простолюдинку на всеобщее обозрение и пытается продать меня – меня, свою кровь – с аукциона, как какую-то там овцу на убой, – он рыкнул с таким злобным отчаянием, что у меня волоски на руках встали дыбом. – Будь мой отец здесь…

Он внезапно развернулся, когда мой собственный Отец ворвался в коридор, отогнал меня прочь и зашептал что-то Тому так, что я не могла расслышать. Я прекрасно знала, что не стоит и пытаться расспросить Отца о том, что они обсуждали с Томом и что так расстроило моего двоюродного брата, однако когда я в следующий раз увидела Тома, волосы его были привычно зачёсаны назад и аккуратно уложены, он стоял в конце прохода и ухмылялся своей будущей жене, шедшей ему навстречу.

Тогда оказалось совсем несложно догадаться о правде, скрывавшейся за свадебными клятвами: брак моего кузена, скорее всего, устроили в какой-нибудь пыльной гостиной и подкрепили рукопожатием прежде, чем дело дошло до поцелуев. А безоговорочная поддержка моего Отца по отношению к племяннику на деле оказалась не страховкой, на какую рассчитывал Том, а паутиной из невидимых нитей, призванной его поймать.

По крайней мере, в последнем я могла бы ему посочувствовать.

Путь от подъездной дорожки до столовой я едва замечаю. Внутри особняка прохладно и влажно, коридоры представляют собой собрание деревянных панелей и вечернего мрака. Как и в случае большинства Мэноров в Дыме, владельцы-аристократы Норланда оставили поместье с пришествием мглы; позже, придя к власти, мои предки забрали особняк себе и переделали под собственные цели. Дарлинги вот уже два столетия живут в особняке, но порой, когда свет в коридоре падает особым образом, я могу поспорить, что вижу тени его прошлых обитателей, зависших в воздухе, как горстка пыли. Порой я испытываю странное чувство, будто кто-то вторгается – так бывает, когда живёшь в древнем месте и исследуешь закоулки, отстроенные не твоими руками. Дом для меня загадка, которую я так никогда полностью и не разгадала.

Стоит мне ступить за порог столовой, как перемена атмосферы выдёргивает меня из размышлений, словно всё вокруг меня внезапно притянул новый центр гравитации. А точнее, женщина, что чинно сидит во главе стола с чашкой чая в руке, изящная и мрачная в траурном платье, словно кошка, поджидающая добычу.

Не хочется признавать, но Крессида Фолк-Дарлинг носит смерть с апломбом. Чёрное платье льнёт к её плечам, низким вырезом обрамляет грудь и волнами полуночного сатина струится от талии. Густая копна коричневых волос изящно уложена на макушке, её кожа лучится, словно капли росы в угасающем вечернем свете. На запястьях повязаны две красны ленты – новое модное веяние среди Мэнор-рождённых леди. Даже элите известно, что здесь твой статус определяется кровью.

Сердце сбивается с ритма, пока я смотрю